БутАстика (том I)

Хотя все рассказы принадлежат любимому мною жанру фантастике, но тематика у них очень разная; она представляет такие поджанры как фантастика научная, юмористическая, любовная, проза для детей и юношества, мистика-ужасы, сюрреализм… В связи с тем что рассказов накопилось много, порядка восьмидесяти, и все они представляют перечисленные выше направления, я решил сделать объединенный сборник в двух томах, где создал отдельные разделы – каждый по своей тематике. Объединяет их придуманное мною название «БутАстика»; потому что это Буторин Андрей, и потому что это фантастика.

В первом томе «БутАстики» я выношу на суд моих уважаемых читателей рассказы, представляющие поджанры «научная фантастика», «мистика, ужасы» и «юмористическая фантастика».

Возможно, мою научную фантастику следовало назвать «псевдонаучной» или «околонаучной», но это, думаю, было бы ненужным кокетством и рисовкой, а выпендреж я не люблю во всех его проявлениях.

Некоторые рассказы я отнес к поджанрам «мистика» и «ужасы» условно. Условно – потому что в момент написания многих из этих историй я не стремился специально «выписывать» их именно в этих категориях.

Наверное, не все рассказы, которые я отнес к юмористической фантастике, покажутся вам смешными, но я очень надеюсь, что хотя бы один из них заставит вас улыбнуться.

Приятного вам чтения, дорогие друзья! Жду ваших отзывов.

Искренне ваш,

Андрей Буторин

Курс на мираж

(Научная фантастика. Рассказы)

Не хотел я жизни под копирку,

Что имеет «средний» человек,

Я мечтал о лунных горных цирках

И о марсианских руслах рек.

Я мечтал меж кольцами Сатурна

Прошмыгнуть космической иглой,

В их рисунок сказочно-ажурный

Я узор хотел добавить свой.

Россыпь звезд мечтал увидеть близко,

Без помех воздушной кисеи,

Но… на кухне я жую сосиски,

Сухари макаю в кисели.

И, взглянув сквозь форточку на небо,В крошках звезд увидев Млечный Путь,Вспомнил: «Молока купить и хлеба, —

Мне жена сказала, – не забудь!»

(Стихи автора)

Во всём свои плюсы

В любом положении есть свои плюсы. Даже в том, что оказался Мьенг. Он сидел в камере смертников и впервые за тридцать шесть лет наслаждался одиночеством.