Убить Нерона

– Ну а ты, старый пёс Сенека! Ты-то куда? – Нерон подошёл к старику, вытащи кляп и вылил ему на лысину остатки вина из бокала.

Тот сипло задышал.

– Прости, Император! По глупости! – часто дыша, сказал старик.

– Нет, дорогой мой Сенека Луций, ты слишком умён, чтобы делать глупости. Тебе такое не простится.

Сенека посмотрел на висящего на дыбе Филоника и сказал.

– Император, разреши, я это сделаю сам. Я стар для пыток.

Нерон налил себе вина, немного подумал и, обратившись к Персу, сказал.

– Проследи. И, я тебе не разрешаю, я тебе приказываю! – он повернулся к помощнику за столом. – Император приказал Сенеки Луцию самостоятельно распрощаться с его поганой жизнью до заката.

Он отхлебнул вина, подумал и добавил.

– А также его верной спутнице жене, потому как они состояли в тайной переписке с сектантами.

– Но это не так! – Сенека вскочил.

– А теперь будет так! Или ты хочешь… – и Нерон взял плеть с крючками, на которых висело засохшее мясо.

Сенека в ужасе сел на лавку, глядя на крючья.

– Теперь это так! Потому что это написано!

Старик опустил лысую голову и руки его затряслись.

– Брось! Старый пёс! Перс! – Нерон обратился к своему верному другу. – Отправь кого-нибудь из своих людей, чтобы они проследили. А то этот мудрец перехитрит смерть!

– Позволь хотя бы быть рядом со мной моему близкому другу Аннею.

– Кто – этот Анней?

– Мой давний друг. Врач.

– Врач – это хорошо. Врачу можно, – сказал довольный Нерон.

Перс встал и что-то крикнул в темный коридор на своем языке. Трое, в таких же черных накидках с капюшонами бесшумно подошли из темноты к Персу. Тот что-то тихо говоря им, указывал на Сенеку, те закивали.

– Иди с ними, старик и не бойся, – сказал Перс Сенеки. – Они приведут твоего врача и будут с твоей семьёй до заката, пока вся дурная кровь не покинет твоё поганое тело.

16

Сенека сидел в своём кабинете и быстро писал завещание дрожащей рукой. Вокруг стола, на полу были разбросаны книги и груды свитков. Анней, которого в ужасе привезли неизвестные в капюшонах, стоял перед Сенекой и умолял со слезами на глазах не лишать себя жизни.

– Не могу, – коротко сказал тот. – Я дал слово Нерону.