Убить Нерона

В приказе говорилось, что его центурии необходимо торжественно сопроводить Гвардию Императора, которая следовала в Рушалаима до Верхней Паннонии. Далее расположиться лагерем и ждать её обратно с обозом, упреждая набеги или диверсии сектантов. Внимательно прочитав, Филоник посмотрел на гонца, тот не уезжал и глядел в глаза центуриону.

– Что-то на словах? – спросил Филоник. – То, чего нет в приказе?

Гонец кивнул.

– Говори, – сказал Филоник.

Седой гонец, передавший за свою жизнь тысячи и тысячи указания на словах, мог бы рассказать множество интересных, трагичных и забавны историй.

Вздохнув он сказал:

– Через день Гвардия Императора тайно вернётся в Рим, центурион же должен полгода стоять лагерем и создавать вид, что ждёт их. Император не намерен рисковать своими преданными людьми, а без одного легиона полгода Рим обойдётся.

Этот театр не понравился Филонику.

– Мне полгода бездельничать? – недовольно спросил он.

Гонец вздохнул и сел на коня.

– Завидую тебе, центурион! – крикнул он, разворачивая коня.

 – Будь честен сам с собой! Отдохнёшь от Империи! Послушай старика!

Филоник только хмыкнул в ответ, и уже уезжая, гонец крикнул:

– Я слышал в Саварии, очень много фемин, а их филии только вирго! Твоим солдатам не будет скучно!

Филоник засмеялся в ответ седому гонцу.

– Тогда мы поторопимся! – весело крикнул он.

Два месяца, глотая пыль, легион Филоника шёл до Паннонии. Разведчики возвращались всегда вовремя и докладывали об отсутствии врага.

Меньше всего Филонику хотелось вступать в битву с варварами, он был осторожен. И, следуя словам старика-гонца, действительно решил отдохнуть вдали от Рима и того желал для своих солдат. До Саварии оставалось пять дней пути. Разведка должна была прийти ещё утром, но её не было ни к зениту, ни и к закату.

– Если к утру не вернутся, первая и вторая контуберии выдвинутся вперёд и примут, если надо бой, третья зайдёт с фланга, – распорядился Филоник вечером у костра с младшими командирам.

Быстро собрав лагерь и построившись, как указал Филоник, три контуберии покинули центурию. Филоник выбрал холм и наблюдал, как его солдаты повернули за густой лес и скрылись, оставалось только ждать. Солнце ещё не успело подняться на ладонь над горизонтом, а Филоник и его оптион, стоявший рядом были в полном изумлении от уведенной картины. Нестройными рядами три десятка солдат шли обратно, по всей видимости они уже были пьяны.