Убить Нерона

– Хочется верить, что правда твоя. Что скажешь, мудрый Луций Сенека?

Сенека выпил вина и посмотрел на Филоника сквозь свои седые ресницы.

– Человек с крепостью внутри может стоить целой центурии.

Пизон посмотрел на Сенеку так, что у него заслезились глаза.

– Сенека! Дорогой! Я сделаю так, чтобы тебя читали и через тысячу лет! Я издам все твои труды!

– Не надо через тысячу, надо сейчас. Прямо сейчас и здесь! – Буркнул недовольный старец.

– Мы слушаем тебя, недовольный ворчун, – Пизон сменил серьёзный тон на шутливый.

– Слушаете… – Сенека Луций встал и начал ходить закинув руки за спину. – Кому я нужен через твои тысячи лет, Пизон? Ты думаешь не будет больше умных людей после меня? Ты, глупый ты осёл, думаешь, что всё движется вокруг тебя? Нет! Всё движется рядом с тобой или мимо тебя! И ты пока попал в Историю лишь как богатый сладкоречивый, красавчик – бездельник!

Сенека ходил и каждым словом припечатывал Пизона к лавке. Пизон вжал голову в плечи, похоже, его прилюдно так никогда не ругали.

– Ну? Что ты будешь делать? Ты хочешь изменить Империю, а сидишь тут уже пятый день и ноешь! Ну? Что же ты будешь делать? – ещё раз грозно повторил Сенека.

Повисла тишина. Было слышно, как летали пчелы.

– Надо… действовать… – неуверенно сказал Пизон.

– Нет! – рявкнул Сенека.

– Действовать буду я! – сказал Филоник. – Скажи что и где, и я сделаю.

– Вот! – Сенека подошел и обнял Филоника.– Вот!

– Ты, – Сенека указал на Пизона.– Должен строить планы и руководить! А не лежать пьяным, как свин под забором!

Он подошел вплотную к Пизону, который, наверное, впервые в жизни, выглядел как драный кот, после речи Сенеки Луция.

– Возьми вожжи этой твари, этого Рока, этой Истории, в свои руки. Ты сможешь это. Раз ты способен налаживать мир между народами, значит, ты способен и начинать войну. А раз ты способен мыслить, значит ты способен создавать Историю.

Сенека говорил тихим, шипящим голосом змея, и каждое слово проникало до костей. От его слов волосы встали дыбом и холодок побежал по коже.

– Ты сможешь… – прошептал Сенека и положил свою старую, но крепкую ладонь ему наголову.

Пизон закрыл глаза и медленно повалился на широкую лавку. Удивлению Филоника и Эпихариды не было предела.

– Он ещё и с курицами так мог. В детстве, – сказал Юний.

– Тихо! – прошептал Сенека. – Сейчас он лечится.