Рассказы про геолога Векшина

– Чего же их бояться? Вот, скажем, Илья. Он совсем не страшный.

– Да, а Викентий Петрович?

– Тю! – воскликнул Илья. – да я против Викентия Петровича все равно, что ноль без палочки. Викентий Петрович – голова! Радоваться надо, что к нему в партию попали. У нас тут многие хотели бы с ним поехать.

– Не слушайте его, – сказала Маша. – Викентий Петрович, конечно, интересный и знающий геолог, но Илья, как и во всем, преувеличивает.

– Ха, преувеличиваю! А саму, когда спросили, с кем она хочет поехать, сказала: «К Инокентьеву».

Илья так хорошо скопировал интонацию Маши, что все невольно рассмеялись.

– Ладно, – сказала Маша, – а ты чего к Наде прицепился. Тебя имущество там ждет.

– Я за этим и пришел. Меня Викентий Петрович к ней послал…

– За имуществом?

– Не за имуществом, а за ней. Чтобы мешок спальный себе выбрала, да и помогла мне…

– Иди, иди, сам справишься.

– А мешок?

– После получит. Да иди ты, – прикрикнула она. – Дай нам немного посплетничать…

Когда Илья ушел, Надя спросила Машу:

– Вы давно его знаете?

– Илью? – Маша скорчила веселую гримасу.

– Вот как? И Вы так… запросто.

Надя даже руками повертела не находя нужного слова.

– А что же мне ему реверансы делать? Нам весь сезон надо прожить и проработать. И лучше в дружбе, чем в ссоре. А чтобы подружиться с человеком достаточно одного дня. В поле люди всегда становятся проще и доступней. И веселей, – подумав, добавила Маша.

Надя сомнительно покачала головой.

– Нет, я так сразу не могу.

– Бывает, что у человека и червоточинка какая обнаружится, так ведь все мы не идеальны. Да и это сразу видно. А если человек не симпатичный, его хоть год разглядывай, все равно он симпатичней не станет. Да и времени нет его разглядывать. Работа, вот она, с первого дня начинается.

Во взглядах Машеньки на человеческие отношения была та же бесцеремонность, что и в поведении Ильи и Надя почувствовала это, хотя и не уловила полного сходства. Бесцеремонность эта еще была чужда ей и Надя в смущении повторила:

– Нет, я все-таки так быстро не могу.

Маша улыбнулась.

– Поживете – научитесь.

– А что Викентий Петрович, очень строгий?

Интерес Нади к Викентию Петровичу был законным: он был начальником партии, с которым, по выражению самой же Машеньки, предстояло проработать весь сезон. Но только Надя личным наблюдениям предпочитала вопросы.

Машенька ответила неопределенно:

– Человек, не строгий к себе, не может быть строгим к другим.