Пар, свинец и электричество

– Ага, – сказала девушка, – деловито извлекая из-под конторки толстую регистрационную книгу.

– Ого! – воскликнул толстяк, взмахнув сковородкой так, что Гай всерьёз испугался за будущее яичницы.

– Как много украли? – девушка обмакнула перо в чернильницу, и ожидающе посмотрела на телеграфиста.

– Нисколько, – сообщил Гай, – то есть все деньги на месте, а насчёт…

– Вы что, издеваетесь? – девушка возмущённо метнула перо обратно в чернильницу.

– Нет, – обиделся Гай, – ничуть. Кто-то вломился в контору, перевернул всё вверх дном, но если верить отчётности все деньги на месте.

– Может что-то другое пропало? – с надеждой в голосе поинтересовалась девушка.

– Не знаю, – развёл руками телеграфист, – понимаете, я только вчера приехал и ещё не успел…

– Нет это вы должны понимать, – девушка строго поглядела на Гая, – кража со взломом должна включать в себя кражу. Обязательно. Иначе не бывает.

– Но…

– А взлом без кражи не числится в списке правонарушений. Я не могу такое написать в журнале регистрации.

– Я?! – оскорбился Гай, – я обедал. У меня даже свидетели есть!

– То есть, как причинение беспокойства тоже не выйдет – девушка в задумчивости закусила кончик пера, – может как порчу имущества. Замки сильно пострадали?

– Замки? Нет. Такое впечатление, что всё вообще открыли ключом…

– Нет, вы всё-таки издеваетесь, – девушка отложила перо и мрачно уставилась на Гая, – как я должна зарегистрировать преступление? Ничего не украдено, ничего не сломано.

– Не спеши Гвейди, – вмешался толстяк, – сейчас мы что-нибудь придумаем.

– Придумаем? – девушка обернулась к толстяку, – вы то придумаете, а вот с кого шеф Муммий три шкуры спустит за бардак в отчётности? Может угадаешь?

– Да не переживай ты так, – махнул рукой толстяк, – лучше попробуй, пока не остыла.

Он широким жестом сбросил со стола на пол какие-то бумаги и водрузил туда сковородку.

– Шеф – милейшей души человек, – добавил толстяк, – когда трезвый, конечно…

Девушка внимательно посмотрела на яичницу и сглотнула. Взгляд Гая тоже направился к сковороде. В её чугунных объятьях шкворчала и пульсировала нежная бело-жёлтая плоть блюда, сквозь которую проступали крупные ломти бекона и тщательно накрошенная зелень. Телеграфисту подумалось, что, пожалуй, обед у семьи Демиза на самом деле был не таким уж и сытным.