На злобу этого дня

Просто вот гениально мог! Мама не горюй… И, что самое-то в нем ценное, ухитрялся всегда, при любых обстоятельствах и раскладах добыть контракты (вращаясь в неких своих кругах, о которых он говорил лишь уклончиво и расплывчато) … золотые просто договора! Такие, что сияние вот прямо глазах!..

Поэтому его и терпели. Прекрасно зная, что он куда как побольше наваривает на стороне. Да ведь и подворовывает иногда. Но… в пределах. Не загребая за край. Что в целом и в основном… устраивало.

И вот он вчера, Каптер этот, набрал вдруг Адмирала по интеркому и деланно-плаксивым голосом произнес:

– Шалом, шеф! Косяк тут у меня один приключился маленький.

Каптер не курит. Каптер не допускает никаких косяков – ни маленьких, ни больших. А если и допускает – не грузит ими, а сам втихую расхлебывает.

Словом, Адмирал понимал прекрасно, что подразумевается у Каптера под этой репликой.

– Время лучше не мог найти со своей хренотенью лезть?

Отключился. Встал из-за стола, медленно со скучающим и брезгливым видом прошелся по коридорам, тихо и задушевно спросил Каптера, остановившись перед ним на крылечке:

– Ну и?

Каптер же подмигнул ему и приглашающе качнул рукой в сторону пустыря. Адмирал, усмехнувшись, пошел за ним (ишь борзой…).

И вот какой разговор произошел у них на том ветреном пустыре.

– Далеко-то так заходить зачем?

– А затем, что кроме жучков появились еще микрофоны-ружья, чтобы ты знал, Адмирал. Срисуют легко базар и на расстоянии сотни метров. А тут развалины, стены, ветер… А что касается насчет заходить зачем далеко… так вот и разговор у нас о том с тобой будет, чтобы… ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ЗАХОДИТЬ.

– Я знаю про микрофоны-ружья. Только вот почему ты нынче о том спохвачен? Раньше всегда и крылечка штабного тебе хватало.

– А потому, что только сейчас нам сделано офигенно серьезное предложение, Адмирал.

– А конкретно?

Каптер оглянулся, помялся…

– Нам обещают космически заплатить за то, чтобы ты сейчас развернулся от фронта и… геройским броском захватил столицу своей страны. Взяв Площадь под огневой контроль. Временно, разумеется.

На лице Адмирала появилось выражение легкого удивления. Такое означало у него крайнюю степень изумления вплоть до онемения даже, которое сейчас и наличествовало.