Хранительница древа. Часть III. Вечная ночь Эрихни

Дракончик подскочил на месте и закрутился в поисках источника звука.

– Вылечи Иннеаль, Санни, а я буду только канючить, визжать и спать у тебя на плечах, – голос звучал всё громче, всё ниже и всё больше походил на рычание. – Жалкий, слабый трус, не достойный зваться моим сыном!

Ики пискнул и припал к земле, увидев перед собой очертания огромной морды. Его испуганно сжавшееся тельце отражалось в огромных янтарных глазах отца.

– Я правлю в Фальвиа две тысячи лет, и он всегда был под защитой! А ты, – огромный, белый дракон шумно выдохнул ноздрями… – одно сплошное разочарование.

– Ты ненастоящий, – Ики зажмурился. – Не можешь быть настоящим…

Белый дракон распрямился во весь рост, вытянув шею далеко за кроны деревьев, и выдохнул в небо струю ослепляюще-яркого пламени. Ощутив чешуйками жар даже с земли, Ики быстро попятился.

Дракон захлопнул пасть и вновь согнулся, приближаясь к Ики. Тот дрожал от ужаса.

– Это ты ненастоящий, – от низкого голоса отца земля ходила ходуном.

– Я… Я… – Ики зарылся мордочкой в лапы. – Я не знал, что делать… Тебя не было, и…

– И вместо того чтобы взять на себя королевские обязанности в моё отсутствие, ты нежился на солнышке и объедался сливами, – прорычал дракон с пренебрежением. – Тебя не было там, когда напали на Иннеаль. Когда ранили твою подданную. Когда наш мир лишился магии, – дракон угрожающе навис над Ики, рыча и обнажая зубы.

Ики физически не мог сжаться ещё сильнее. Ему было страшно. Стыдно. Он чувствовал, что отец прав. Сам Ики много раз думал что-то похожее… Только никогда не отваживался произнести это вслух. Однако был внутри него и другой голос. Который звучал гораздо тише, но Ики мог расслышать его.

Дракончик выглянул из-под своих лап и посмотрел в янтарный глаз отца.

– Я уже не тот дракон, понятно? – нечётко проговорил он и расправил крылышки, чтобы казаться больше и чувствовать себя увереннее.

– Какая разница, чего ты хочешь, если ты ни на что не способен? – снисходительно фыркнул дракон. Ики заметил, что правое крыло отца стало туманнее, будто начало расплываться. Дракончик поднялся на лапки, чувствуя, как в нём зреет уверенность.