Серое море Гренгавиума

Чтобы быть до конца честной, внимание симпатичного мужчины не могло не льстить и поднимать настроение.

Вечером, когда стемнело, уехал тихий Тимофей. Пожалуй, Саше он нравился больше, чем обаятельный, но навязчивый Алек. Хотя в первой половине дня он спал, но вот потом съездил в город за вином и специями для глинтвейна, и даже попытался поруководить готовкой ужина. С Ярославом, конечно, поспорить ему не удалось, но расположившись на веранде в плетеных креслах Маринка с Сашей с удовольствием наблюдали, как они снова разжигают огонь в мангале, а Пашка снует от дома к ним с продуктами.

– Кто устал от шашлыков, тому плов! По семейному рецепту, – лукаво подмигнув, крикнул Алек.

Маринка тихо захихикала.

– Господи, как прекрасно, когда в окружении есть свободный молодой мужчина, который пытается произвести впечатление, – негромко сказала она на ухо Саше, и та укоризненно покосилась на нее. – Да ладно тебе! Если бы не это, нам с тобой пришлось бы вовсю стучать ножами и готовить.

Саша снова покосилась на нее, теперь скептически.

Ярослав вряд ли бы повесил на них всю готовку и сидел бы вот эдак развалившись на кресле. Да и с Маринкой такие трюки никогда не проходили.

И тут же устыдилась. Чего ж хорошего сейчас в том, что они с Маринкой сами развалились и бездельничают?

Саша встала и вздохнула.

– Пойду тогда овощи порежу, что ли, – сказала она.

Маринка закатила глаза, пробурчала что-то, но потом тоже встала.

– Да, – вдруг оживившись, заявила она. – Давай покажем, кто тут на самом деле лучший повар, ха-ха!

А вот чуть позже Саша получила свою ложку дегтя в бочку меда.

После сытного и вкусного ужина компания разделилась: Степа достал гитару и уютно устроился на веранде. Те, кто уже начал замерзать, ушли в дом готовить глинтвейн. Саша сначала сидела рядом со Степой и подпевала, но потом, на самом деле замерзнув и устав отодвигаться от подвыпившего и желающего обниматься Алека, ушла за глинтвейном.

Перед поворотом на кухню она уловила в разговоре свое имя и невольно остановилась.

– Вы такие разные, – говорила Ада. – Сашка вечно себе на уме, никогда не спорит и делает как все. Такое ощущение, будто вас по-разному воспитывали. Или делили между вами качества – одной вредность, другой смирение, и дальше по списку.

Саше стало неприятно. Она отступила назад, чтобы тихонько уйти.

– Это Сашка-то смирная? – фыркнула Маринка. – Да ты ее не знаешь просто. Она упрямая как осел. Она если в чем-то упрется, то все.