Скука прекрасной Бурруджун

Он служил при казначействе, и всем своим видом являл образец для подражания: от безукоризненно сидящего скромного платья до идеально ровного узла волос, спрятанного под черную шапочку. Казалось, будто бы даже брызги туши, извечный враг чистой одежды служащего, избегали попадать на него.

Девушки учтиво поклонились, прикрывая лица веерами, и собирались было следовать дальше, но господин Иш-Саронна остановил их движением руки.

Лицо его не предвещало ничего хорошего.

– Дамам из свиты прекрасной госпожи Бурруджун, – начал он крайне недовольным голосом, – не пристало позорить себя подобным поведением.

Я поражен безнравственностью и безоглядностью вашего поступка.

Он высокомерно оглядел их.

– Я сегодня же отошлю письмо старшей даме с описанием этого события, и если вы будете замечены в подобном же, снисхождения к вам не будет. Весьма огорчен.

Раране-мин-Кулум глубоко поклонилась.

– Мы благодарны за урок, господин Иш-Саронна, – стиснув зубы, произнесла она. – Такой кладезь благочестия и мудрости нечасто встретишь в наши дни…

Она бросила косой взгляд на сестру, и та последовала ее примеру, склонившись так же почтительно.

Господин Иш-Саронна едва кивнул, прощаясь, и стремительно удалился.

Проводив его взглядом, Раране-мин-Кулум упавшим голосом произнесла:

– Госпожа Мона-дар-Ушшада будет в ярости.

– Да, – отозвалась ее более легкомысленная сестра. – Опять будет бесконечно наставлять и рассказывать о чести дам из свиты прекрасной госпожи.

*

Впрочем, и эта встреча, и утренняя беседа, и даже книга с загадками вскоре были забыты.

Дворец бурлил, придворные шептались по углам, забросив привычные занятия. По слухам, весьма достоверным, как утверждали те, кто их распространял, из казны были украдены несколько очень ценных и древних свитков, а также хранившиеся там украшения бабки правителя, незабвенной красавицы Аль-наан-Рада.

Дамы не переставая обсуждали и похищение, и драгоценности, которые воистину были прекрасны. Диадему и гребни нынешняя прекрасная госпожа надевала на свадебную церемонию.

Пыльные свитки их не очень интересовали, за что Бурруджун не преминула им попенять. В тех свитках были написанные рукой самого Арудаину, прадеда Шашатаны, хроники десятилетней войны с королевством Ишун, а так же история восстановления Лазоревого края после этой опустошительной и горькой войны. Второй свиток содержал древнейший список поэмы о небесной фее и огненном драконе, основателях Лазоревого края.