Потерянные имена, чужие тени

Пришлось выказать не подобающее девице любопытство:

– Кого, господин Тенда?

– О, это… – Корнелий запнулся, пытаясь подобрать слово, – мой старый… знакомый? Товарищ? Некогда он был одним из первых, кого я встретил, попав сюда. Он весьма…

В этот раз Корнелий запнулся, прислушиваясь. Окна библиотеки выходили на двор перед домом, и несмотря на закрытые рамы, оттуда слышался некий шум. Тию тоже прислушалась, потом бросилась было к окну, но в это время в библиотеку вбежала горничная. Карие глаза девушки были полны тревоги.

– Господин Тенда! Там… господин Раду и… ох, там я не знаю, что!… и господин Раду!

– Ох уж этот «господин Раду», – проворчал Корнелий, отбрасывая письмо. – Вечно он «не знаю что».

Он отстранил служанку и спешно вышел. Тию, поколебавшись, поторопилась за ним.

Шум нарастал, и, судя по всему, у входных дверей шло нешуточное сражение.

– Кажется, вам придется познакомиться с этим человеком прямо сейчас, – сквозь зубы выдохнул Корнелий, обращаясь к Тию.

– Если он еще жив, – легко отозвалась та.

И не зря – теперь уже ясно было слышно шипение Раду, обозленного сверх меры.

– Подойди ближе, – цедил он, – я тебе покажу, кто я!

– Намотаю твои кишки на то дерево! – вопил его «собеседник». – Ах ты, песья сыть!

– Ой, матерь-заступница, что ж это такое, – со страхом выдохнула позади Тию горничная. – И ножики достали, страсти какие!

Двое кружили по двору, топча сапогами снова рассыпавшиеся бумаги. Пригнулись к земле, в руках обоих тускло блестящие лезвия кинжалов.

Противник Раду был крупнее, шире в плечах. Короткие светлые кудри развевались по ветру, а серые глаза горели тем же кровожадным огнем, что и Раду. Словно два больших кота, разве что хвостами по бокам не хлестали.

Тию коротко вдохнула, подаваясь вперед. Ощутив ее пальцы на рукаве, Корнелий удивленно обернулся: девушка была бледнее обычного. Она не переживала так, когда Раду дрался у гостиницы сразу с троими.

– Мастер, Тию! – прошипел Раду. – Идите внутрь!

– Корнелий! – одновременно с ним крикнул его противник.

– Я даже не знаю, кто из них бОльший болван, – с отвращением произнес Корнелий. – Раду! Прекрати немедленно! Это гость, в нем нельзя делать дырки! Что на тебя нашло? Почему ты бросаешься на людей? Лучан! Ты тоже замри!

Пальцы Тию на рукаве Корнелия сжались, на миг – пока противники мерились взглядами, – потом исчезли, едва Раду выпрямился, убирая кинжал в ножны.