Потерянные имена, чужие тени

Слуги уже побросали вещи, расступились, а кое-кто и заухмылялся – а вдруг сейчас господинчику морду начистят? Небось шипеть меньше будет, гонору убавится.

Раду за шкирку же приподнял обмякшую от испуга девчонку и спросил:

– Вот эта, что ли? – потом повернул к себе лицом, – Это как это ты «их»?

– Я не ихняя, господин, – обмирающее сказала она. – Не ихняя. Снасильничать хотели, папаша меня за долги отдал.

– Чё, глухой, что ли, господинчик? – с ухмылкой спросил мужик. – Давай-ка нам. А опосля и поделиться можем.

За денежку. Небольшую, потому как в поимке способствовал. Тиба благодарным быть умеет.

– Ты, что ли, Тиба? – вздергивая подбородок, спросил Раду.

Корнелий заметил, как подобралась Тию, выпрямилась, ровно сложив ладони перед собой. Ее тонкое личико застыло.

«Чертов дурень Раду, – выругался про себя Корнелий, – везде ж приключения найдет.»

– Тию, мне стоит вмешаться, – тихо сказал он, – а вы оставайтесь здесь…

Она положила руку поверх его рукава и качнула головой.

– Не стоит, господин Тенда, – сказала она. – Для Раду это не соперники.

– Ах ты ж, смотри, опять Тиба, – плачуще воскликнула за их спинами женщина. – Да что ж ему неймется, окаянному, чтоб пусто ему было! Опять девочку забижает…

То была жена хозяина гостиницы, маленькая, худая женщина, с красным лицом и руками. Она не переставая терла их передником и причитала вполголоса, пока муж не вышел следом и не одернул ее.

– Да сдалась нам эта девчонка, – с досадой сказал он, – к постояльцам цепляются опять, а мои-то бараны и не пикнут… Господин, так то ваш молодец, да? Уж вы бы позвали его, не ровен час покалечат.

...

– Что вы, – всплеснула руками Тию, – это как бы мой брат ни разошелся, да опять не было беды с властями… он у меня злой, чуть какую несправедливость видит, так сразу на защиту идет! А сильный, знаете какой? Вы не смотрите, что он не крупный, он сильный!

Корнелий закашлялся, кулаком прикрывая рот. Не далее как вчера «любитель справедливости» отвешивал пинков мальчишкам в одной деревеньке, где они останавливались на отдых.

Двоим – за то, что третьего макали в лужу головой, а самому пострадавшему – за то, что не сопротивлялся. Потом расквасил нос папаше одного из задир, который влез было в педагогическую науку Раду. Побитый мальчишка как раз спрашивал Раду, надрываясь от слез: «Ведь они сильнее! Разве ж я могу что сделать?!» Раду свалил парой ударов вопящего мужика и ответил: «Бей, а потом посмотришь».