Чудес не бывает. Книга I

– Это ты… Ты – незнакомец в пальто? Что за чертовщина? – спросил я.

– Верно подмечено, это я. А что тут можно назвать чертовщиной? Это результат. Не догадываешься, что ещё за «результат»? – спросил Харон.

– Результат? Результат чего, что происходит? – спросил я в ответ.

В глазах вновь раз за разом начали невольно мелькать картины прошлого, проносились от и до. Кто-то копается в моей голове и этот кто-то отлично знает меня.

– Что ты такое? – не веря в происходящее, спросил я.

– Я? Я – Харон, прошли же уже? Ах, ты о фрагментах памяти.

Творящийся ныне сюр ничем не объяснялся, по крайней мере, ни в жизни, ни в науке происходящее ещё ни разу не описывалось.

– Я? Встал и собственными ногами пришёл сюда? Так где же мои ноги? – в шутку спросил я.

Во взгляде Хароне лишь мелькнуло недовольство моим ответом, его взор вновь сверкнул, и я замолчал.

– Не понимаешь, да? Скажи мне, Макс. Зачем ты пришёл сюда? – спросил он.

– Чтобы отвлечься хоть на время, может, найти новый круг общения, найти что-то… Кого-то, кто бы помнил меня, – честно ответил я.

– Угу, это ты про встречу, значит… – пробурчал Харон.

Я жадно ждал каких-либо объяснений от него, тишина становилась всё плотнее и плотнее.

– Но я спросил не об этом. Зачем, почему ты здесь?

Здесь? Ответа нет, я не знал, что стало бы искренностью – врать или сочинять поэму о не наступившем будущем?

– Может, хоть люди бы меня спасли. Прошлое бы на прощание царапнуло душу и… Ушло? – спросил я.

С начала появления здесь мне стало спокойнее, по крайней мере, жизни меня, наверное, никто не лишит. Да и боюсь ли я умереть? Нет. Просто факт неизвестности выдвинул мне страх. Как мы знаем, людей всегда страшит то, что им неподвластно, то, что им неизвестно или невиданно ранее. А если они чувствуют от неизвестности угрозу, то всеми силами пытаются её истребить, оставив лишь малую часть для изучений, которые затратят сотни лет.

– Так к чему это я, мой дорогой друг.

– Что бы я сделал? – спросил я самого себя.

В памяти предо мной предстали мои призраки прошлого, они горько смотрели мне в глаза, разворачивались и растворялись в тёмной пучине неизвестности. Мной одолело отчаяние, глупое, жгущее изнутри.