Рыцари Полнолуния

Мои слуги убиты, мне с ним не совладать».

Я слышал каждое слово и злобно улыбался. Мне казалось, что я сильный кот, а в моих лапах старая напуганная мышь. И я бросился на него. Тело Агнешки откатилось, ее муж упал на спину, но успел выхватить нож и вонзил его мне в бок. Но я лишь рассмеялся, придавив жертву к земле. Затем вынул нож, тщательно вытер его окровавленный конец и приставил острие к его шее.

– Пощади! – прохрипел он, выпучив глаза.

– А ты ее пощадил, мерзкий урод?! – зашипел я. – Ты измывался над несчастной, удовлетворяя свою отвратительную похоть… И она не вынесла и умерла, лишь бы не оказаться вновь в твоих лапах… Мой милый бедный ангел…

И я полоснул ножом по вздувшейся вене на его шее.

Кровь хлынула и лишила меня разума. Я припал и пил до тех пор, пока не ощутил, что окончательно переродился. Оторвавшись, я встал и оглядел трупы. Мне хотелось уйти. Но Агнешка! Я не мог просто так оставить ее здесь. Все еще жалею, что тогда так быстро прогнал Атанаса. Наверняка он бы рассказал мне, как обратить умирающую девушку в вампира. И я бы сделал это. Но в тот момент я понятия не имел, на что способен. Я подхватил ее на руки и понесся к обители кармелиток.

Едва я постучал в каменную калитку, как она раскрылась. Монахиня с бледным лицом, в черной рясе, но босоногая стояла передо мной. И молча смотрела мне в глаза.

– На дороге произошло убийство, – торопливо проговорил я. – Наверняка разбойники напали… Вы позаботьтесь о новопреставленной.

И я положил труп Агнешки на каменную скамью, стоящую у входа. Монахиня молча подошла, послушала дыхание, сердце, затем отступила и перекрестилась.

– Там на дороге остались ее спутники, – сообщил я. – Они тоже мертвы.

Монахиня молча смотрела мне в глаза. Но прочитать ее мысли мне не удавалось. Я хотел уйти, но она вдруг заговорила:

– Я принадлежу к ордену кармелиток, а мы даем обет молчания. Но я его нарушу ради тебя, юноша. Ты проклят… я знаю это, словно ангелы мне нашептывают правду.

И это родовое проклятие. И ты уже… не человек.

Я застыл, слушая ее тихий шелестящий голос. Но внутри было лишь холодное любопытство.

– Мучения ждут тебя, но выход есть даже из самого отчаянного положения, – продолжила она.

– Благодарю за напутствие, сестра, – ответил я, видя, что она замолчала. – Но из положения, в котором я очутился, уже нет никакого выхода. Моя любимая мертва, а я уже не человек, как вы верно заметили.