Демон сакуры

Правда, на некоторых картинах линии сменялись пятнами, и тогда казалось, что это хаотичная мозаика, иногда перемежалось и то и другое, но и это выглядело ярко и, несомненно, притягивало взгляд. В отдельной папочке оказались работы, отличающиеся тем, что среди линий вдруг просматривался большой глаз, или губы, или ломаный профиль.

– Какой-то современный сюрреализм, – пробормотал Георгий Петрович. – Ты наверняка увлекаешься творчеством Сальвадора Дали?

Майя покраснела и промолчала. Про Дали она слышала, но его картинами не интересовалась.

Она вообще не любила учиться. Ей нравилось изливать свои эмоции на бумагу именно в виде хаотичных линий, и она особо никогда не задумывалась ни над стилем, ни над сочетанием цветов. Она просто следовала за своими мыслями, подчинялась сиюминутному настроению, и если чувствовала облегчение после написания очередной картины, то считала, что работа удалась.

– А какую музыку ты слушаешь? – неожиданно поинтересовался он.

Майя вскочила и поставила диск.

– «Только не уходи – шепотом попросил. Снова твои шаги услышу…» – понеслось из колонок, и Георгий Петрович поморщился, но вежливо спросил:

– А что это за коллектив? Я совсем не разбираюсь в современной музыке.

– Это моя самая любимая группа «Китай», – сообщила Майя. – Я их просто обожаю. У меня есть и плакат с Гришей!

– С кем? – не понял он и повернул голову.

На одной из стен висел постер с изображением черноволосого бледного парня с густо подведенными глазами.

В его руках краснело разломанное пластмассовое сердце.

– Гриша Радуга, их солист, – пояснила Майя и зарделась. – А продюсером у них Максим Фадеев, – зачем-то добавила она.

– Что-то слышал, – ответил Георгий Петрович, – но повторюсь, я плохо разбираюсь в современной поп-музыке.

– Я фанатка Радуги, – тихо призналась она.

Майя смешалась, ей вдруг стало неловко, отца она совершенно не знала и открывать свое сердце перед ним не собиралась.

Она выключила музыкальный центр и села на диван.

– А что мама говорит о твоих работах? – после паузы поинтересовался Георгий Петрович, перебирая рисунки.

– Мазня! – коротко ответила она и пожала плечами.

– Да, твоей маме такое вряд ли может понравиться, – заметил он и улыбнулся.

– Что тут мне не нравится? – раздался взволнованный голос, и в комнату вошла Ирина Ивановна. – А, понятно, вы тут Майкины работы изучаете.