Любовница лилий

А в семнадцатом на территории возвели соборный трехшатровый храм во имя Смоленской иконы Божией Матери Одигитрии. Прекрасное здание! Каменные узоры словно кружева… После революции монастырь закрыли, а во время Великой Отечественной он был почти разрушен. Наш Орден вложил немало средств в его восстановление. И с тех пор у нас есть свое помещение для проведения обрядов. Но сам понимаешь, оно, как и все ему подобные, тайное и открыто для нескольких посвященных. Православные церкви охотно идут на контакт с нашим Орденом, ведь самоубийство в христианстве один из смертных грехов.

Не мне тебе говорить. Ты успокоился? – неожиданно спросил Идрис и вонзил в собеседника острый рентгеновский взгляд.

Виктор невольно вздрогнул, поняв, что высший видит его насквозь, и этот пространный экскурс в историю вяземского монастыря всего лишь уловка, чтобы дать подчиненному время прийти в себя.

– Мне не с чего волноваться, – ответил он. – Я понимаю, что наша встреча не случайна. Но по приезду в Москву я бы по-любому позвонил тебе.

– Насколько я понимаю, ты наметил ехать дальше. В Ковров?

– Да, – не стал отрицать Виктор. – Кое-какие незавершенные дела.

– Ева? – резко спросил Идрис.

– Значит, Орден в курсе, – тихо проговорил Виктор и нахмурился.

– Но это всего лишь эпизод, насколько я понимаю, – после паузы сказал Идрис и снова пронзил его острым взглядом.

– Я спас Еву от прилипалы…

– Можешь не повторять свой отчет, – оборвал его высший. – Я с ним ознакомился. Но почему девочка до сих пор в твоем доме?

– Мне нужно было уехать…

– Знаю! Но почему ты решил встретиться с Лизой? – снова оборвал его Идрис, задав очередной вопрос.

Виктор опустил голову. Ему стало нехорошо. Голова начала кружиться, появилась тошнота. Он понял, что Идрис пытается пробить его защитный экран и применяет запрещенные приемы. Он не стал дожидаться, когда упадет в гипнотический вакуум, вскочил и покинул купе. В туалете Виктор долго стоял, опустив горящее лицо в подставленные ладони с льющейся в них ледяной водой.

Когда пришел в себя и полностью смыл чужую программу, которая уже практически прилипла к нему, выпрямился и пристально посмотрел на себя в зеркало. Его красивое лицо потемнело, глубокие морщины между выразительными изогнутыми бровями придавали возраста, яркие губы были сжаты. Виктор закрыл глаза и начал медитировать, пытаясь полностью восставить энергетическое поле. Минут через десять ему это удалось. Он глубоко вздохнул и вернулся в купе.