Любовница лилий

– Своей квартиры не было? – уточнил он.

– Мама из детдома. Государство выделило квартиру, но она позже ее продала. Подробностей я не знаю. Кажется, маму обманули, и мы остались на улице. Театр дал комнату.

Ева замолчала и опустила голову. Виктор видел, насколько ей тяжело вспоминать обо всех этих событиях, но ему нужна была информация, и он мягко попросил девочку рассказывать дальше.

– Как-то мама разоткровенничалась, что ей не дают хороших ролей в театре, она очень обижалась на режиссера. Вообще она была нервной всегда.

Я знала, что если мама начинает песню Эдит Пиаф, то к ней лучше не подходить. Для меня это был знак, что мама сильно взвинчена.

И Ева, к изумлению Виктора, вдруг запела красивым грудным голосом:

– Non, rien de rien / Non, je ne regrette rien /Ni le bien qu'on m'a fait, ni le mal /Tout ?a m'est bien еgal /Non, rien de rien /Non, je ne regrette rien /C'est payе, balayе, oubliе /Je me fous du passе…

«Нет, ни о чем, Нет, я не жалею ни о чем. Ни о хорошем, ни о плохом.

Мне уже все равно. Нет, ни о чем, Нет, я не жалею ни о чём. За это все заплачено, и мной забыто…», – машинально перевел он известный хит.

Ева замолчала и сильно покраснела.

– Ты отлично поешь, – похвалил он. – И французский на высоте.

– Я с семи лет занималась с педагогом по вокалу, и школа во Владимире была с углубленным изучением французского и английского. Я должна пойти в четвертый класс сейчас. – Ева вздохнула. – А мама, сколько я себя помню, старалась говорить со мной на французском.

Она даже ввела свою систему: один день общаться на русском, второй на иностранном. Она была помешана на Франции, мечтала когда-нибудь туда уехать.

– Так что же случилось?

– Она со всеми разругалась и ушла из театра. Год назад мы переехали в Москву. Мама решила, что во Владимире ее недооценивают, искала счастье в другом месте. А дальше все как-то становилось хуже. Ее никуда не брали, деньги скоро кончились, мама все где-то пропадала даже ночами. Я сидела одна в комнате, которую мы снимали.

– Прости, твоя мама стала злоупотреблять… спиртным? – уточнил Виктор, хотя и так знал ответ на этот вопрос.

– Она была странной, то смеялась, то выглядела заторможенной… и от нее пахло противно, – тихо ответила Ева. – А пару месяцев назад она сказала, что пора бы и папаше поучаствовать в моей судьбе, и мы переехали сюда.

– Как раз хотел спросить, где же твой отец, – заметил Виктор.

– Я его никогда не видела, только на фото, – сообщила Ева.