Бабочки зависти

 – Слушай, сейчас наш выход! Чего вы тут застряли? Публика уже разгорячилась. Пора!

Я растерянно глянула на Ираклия.

– Ты хочешь нас послушать? – заулыбался он.

Я отчего-то смутилась и не ответила на вопрос.

– Так иди в зал! Нам, правда, пора! – вразнобой заговорили парни.

Я кивнула и покинула гримерку.

Но в коридоре замедлила шаг. Желание идти в зал пропало. Конечно, любоваться Ираклием на сцене было для меня наслаждением, но я понимала, что встречу там много знакомых, и отвечать на вопросы по поводу недавней драки совсем не хотелось.

«Вот сейчас я все ему скажу! – метались мысли. – Наберусь смелости и признаюсь в своих чувствах! Ведь он ясно дал понять, что равнодушен к Марте. А значит, его сердце свободно!»

Сколько раз я пыталась сделать признание, однако в последний момент всегда трусила.

– Ты чего еще здесь? – удивился Ираклий.

– Знаешь…. давно хотела тебе сказать…, – растерянно начала я и посмотрела в его глаза.

– Забыла что-то? – невпопад спросил он.

Туман в моей голове начал рассеиваться. Я четко видела не мультяшного красавца-принца, а реального парня. Ираклий выглядел взвинченным, момент для объяснений я выбрала крайне неподходящий. Его ждало выступление и разгоряченные поклонницы, я слышала, как они орут в зале, вызывая своего кумира.

– Ну?! – все больше раздражаясь, спросил он.

– Просто хотела попрощаться! На днях улетаю на Кипр, – торопливо проговорила я.

– Хорошо отдохнуть! – бросил он и поспешил вслед за парнями.

«Ну и ладно! – подумала я, глядя на его быстро удаляющуюся, подтянутую фигуру. – Пусть все остается, как есть».

Но боль от его неприкрытого равнодушия захлестнула меня. Мне даже стало трудно дышать, сердце колотилось, хотелось кричать.

«Дура! Какая же я дура! – твердила я про себя. – Почему я все время боюсь объясниться?! Сколько это будет продолжаться? Давно пора напрямую спросить его, как он ко мне относится. Конечно, если судить по его поведению, он ко мне равнодушен. Но я совсем не знаю парней, у меня нет никакого опыта общения с ними, я даже представить не могу, что у них на уме. Возможно, если Ираклий узнает о моих чувствах, то посмотрит на меня другими глазами.