Роза – стервоза. Повесть

 – Семь раз?!

Я снова поразилась неумению некоторых одарённых во всех смыслах гражданок пользоваться источниками информации. Хоть бы в поисковике набрала чёртова Кулинича! Нет же! В Интернете мы смотрим фоточки котиков с цветочками и придурковатые иностранные сериалы о жизни студенческой молодёжи.

Правильно, своей жизни нет, так, мы хоть со стороны посмотрим! Зачем нам своя жизнь? За нас её другие пусть проживают: ушлые родители-пенсионеры, хитрожопый братец Гришенька, кто-нибудь ещё. «Илонка, помоги!» Какая прелесть! В чём я должна тебе помочь? В том, чтобы ты и дальше продолжала спускать свою жизнь в дыру?

– Я поняла тебя, – проговорила я, наконец.

Катька принялась заполошно кивать, а в маленьких её зарёванных глазках зажглись фанатичные огоньки!

– Я тебе помогу, – пообещала я, – только и ты должна взамен кое-что сделать.

– Что? – Спросила Катюня с придыханием.

– Ты должна выбросить Марченко из головы, – рубанула я со всей дури. – Тебе там ничего не светит, Катюша, что бы ты себе ни вообразила.

Катька задохнулась.

– Ты… Ты… Ты не можешь! – Прошелестела она, наконец.

– Не могу что? – Насмешливо поинтересовалась я. – Говорить тебе правду о том, что приставать к женатым мужчинам гадко? Предупреждать тебя, что ничем хорошим подобные вещи не заканчиваются?

– Ты не можешь запретить мне любить его, – произнесла Катька зачарованно.

В этот момент я даже почти прониклась её юным пылом, но сидящий во мне с давних пор злостный циник взял вдруг и изрёк моими устами:

– Тогда я не буду тебе помогать. Слушай Гриню. Выходи замуж за старого, затрёпанного козла. Выслушивай его дебильные нотации и трясись, что он бросит тебя с тремя детьми, погнавшись за очередной породистой лошадкой ростом под метр девяносто.

– Если он будет связан с Гришей делами, он меня не бросит.

– Вот, и чудненько. Очаровывай Станислава Петровича, выходи за него замуж, рожай побольше детишек. Живи в своё удовольствие, одним словом, а молодые, красивые парни тебе как-нибудь приснятся, если хорошо себя вести будешь.

– Не приснятся, – пообещала Катька. – Они мне без надобности.