Роза – стервоза. Повесть

Если у тебя получится очаровать его, возможно, он даст тебе роль в одном из своих спектаклей… Или даже не в одном!

– Принято, – слегка улыбнулась я, ликуя в душе так, что чуть искры из глаз не посыпались.

Ещё бы! Сам Кулинич! Он ставит модные нынче мюзиклы и старые, добрые оперетты. Я могла бы попробовать свои силы и там, и там.

– Вот, за что я люблю тебя, Илонка! – Похвалил Гришаня, поднимаясь с кресла и плюхаясь на диван со мной рядом.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в щёку. Я ощутила крайне неприятный запах его пота.

Опять он забывает принимать душ, возвращаясь домой! Язык уже оббила, говорить об этом! Впрочем, не стану беситься. Меня в любом случае скоро здесь не будет, и пусть из-за него выпрыгивает от злости из тапочек кто-нибудь другой.

– За что же ты меня любишь? – Бесстрастно поинтересовалась я.

Как будто человека и впрямь любят за что-то! Много ты понимаешь в любви, придурок!

– Сказали тебе, что надо очаровать Кулинича, значит, надо его очаровать. Всё. Никаких вопросов.

А эта начинает тут…

– Он один приедет? – Спросила я.

– Нет, к сожалению. К нему, словно репей, прицепился один оперный звездун… Милославо… Ярославо…

– Билославо, – подсказала я. – Марио Билославо. Он тоже приедет к нам в гости на новогодние праздники?

– Да. Уж очень господин итальяшка хочет насладиться настоящей русской зимой. Вот, будет прикол, если всё растает к ядрени матери и потечёт грязюкой в разные стороны!

Гришка снова залился весёлым смехом. Я тоже вежливо улыбнулась его шутке.

– Кулинич вроде был женат на Летицкой, – начала я.

– Развелись! – Досадливо махнул ручищей Гладышев. – Совсем за светской хроникой не следишь? Чем голова занята? – Ласково поинтересовался он, целуя меня в макушку.

«Тем, как избавиться от твоей противной рожи!» – Подумала я со злостью, а сама произнесла с милой улыбкой:

– Спасибо.

Это не Гришке, а Антонине Тимофеевне, которая принесла для меня чашку чёрного кофе без сахара и фруктовую нарезку из хурмы, банана и лимона, как я люблю.

Всё-таки она милейшая женщина! Мне её будет не хватать у себя дома на Кожухе.

– Слушай, Илонка… Меня только что осенило… – Начал Григорий, когда домработница удалилась. – Почему он везде таскается с этим итальянским соловьём? Вдруг он с девочек перешёл на мальчиков, и у них любовь?

Гришка побагровел от своего предположения, а я залилась смехом.

– Это исключено, – заверила я его, просмеявшись.

– Почему? – Возмущённо поинтересовался Гладышев.