Роза – стервоза. Повесть

Вот, и теперь я сосредоточенно завязывала ленты на своих пуантах, словно происходящее не касалось меня никаким боком, а близняшки Маша и Даша (В оригинальности их родителям, конечно, не откажешь!) спрашивали хором:

– Вы ко мне, Константин?

Личики они при этом изобразили уморительно глупые, а голосочки сделали писклявыми, словно у трёхлетних девочек. После нескольких минут подобной экзекуции Костик больше не был похож на призрак. Он напоминал теперь ярко-красный цветок на тоненькой, хрупкой ножке.

– Илона, можно вас?

– Илона? – Удивлённо переспросила Принцесса Дивана, затеявшая эту весёлую игру. – А, кто это?

– Я! – Бодро откликнулась смуглая, большеглазая Эрика, по-военному выпятив грудь и делая гигантский шаг вперёд. – Я Илона! Что вы хотели, молодой человек?

– Хватит придуриваться! – Истерически выкрикнул наследник продуктово-хозтоварной империи.

– Ой… – Это снова Диана, притворно напуганная, с приложенной к правой стороне груди ладошкой.

Костик побагровел, но ничего не ответил.

– Дианочка, сердце слева, а не справа, – просветила сквозь смешки девочек диванную принцессу русская кореянка Ира.

Кожа у неё белая-белая, а лицо напоминает личико китайской фарфоровой куколки.

– Я знаю, – ответила Дианка. – Просто на левую руку я сейчас очень удобно опираюсь, и мне лень менять позу.

– Когда ты будешь выходить замуж, мы понесём тебя в ЗАГС вместе с диваном, – залилась смехом рыжеволосая, веснушчатая Любочка.

– Не дотащите, – мрачно пообещала Диана. – К тому времени, когда Костик решится, наконец, сделать мне предложение, я состарюсь и наберу пятьдесят кило. Может, хватит время тянуть, а, Зай? – Обратилась она к моему незадачливому ухажёру. – Давай уже жениться, а? У меня такое белое платье… моль в шкафу доедает!

Последние слова Диана произнесла, очень натурально изображая горестный плач, и они потонули в волнах просто сатанинского хохота.

Возюкаясь как можно дольше с обувью, я надеялась, что Костик убежит, но не на того я напала. Покончив с завязками и подняв глаза, я увидела тоненькую фигурку в дверном проёме. Губы мальчишки тряслись, на глаза навернулись слёзы, но упрямец словно прирос к полу. Я смилостивилась и вышла в полутёмный коридор, увлекая за собой Костика.