7 Смертных. Становление грехов

– Есть ли в современном мире безопасное место? – спросил епископ, чувствуя все больше и больше спокойствия, оно наполняло его призрачную оболочку.

– Уточни пожалуйста для кого безопасное место? – произнес жнец, понимая что для него или войны безопасно везде, для семи смертных из-за их распрей опасно на не которых территориях.

– Для моих детей? – спросил епископ потихоньку теряя ход мыслей в умиротворении смерти и его чертога.

– Сибирь самое пожалуй безопасное место для людей – произнес жнец зорко смотрел за состоянием умиротворения клиента, но душа еще сопротивлялась смерти.

– Так это хорошо, последний мой вопрос, Джованни Гвидиче он еще жив и занимает пост папы? – спросил Пьер, чтоб отвлечь жнеца явно волны успокоения выходили от него.

– Кардинал Джованни Гвидиче украл мое имущество, его душа рассеяна – произнес жнец без конкретики видно ему не понравился вопрос.

– А теперь давай желание это самое интересное я клянусь его исполнить – произнес жнец, и в беседке исчез столик, а всадник апокалипсиса достал свою косу, потому как время пришло, душе идти своей дорогой. Оболочка созданная для беседы, поблекла и начала трескаться, и время пришло отпустить уставшего епископа.

– Поклянись своим бессмертием, что исполнишь мою просьбу – поднявшись с исчезнувшего кресла произнес епископ его усталые глаза смотрели прямо в лицо жнеца.

– Разве простой клятвы тебе не хватит епископ Пьер Блан? – произнес, суровея жнец, понимая что старик что-то задумал, небо стало затягиваться тучами.

– Это деликатная просьба и она требует сильной клятвы, я с тобой слабо знаком что б поверить в твое слово чести – отрезал епископ смотря краем глаза за тем как меняется погода вокруг беседки.

– Ок клянусь – резко ответил жнец и на небе тучи стали темно сиреневыми и стали наливаться свинцом.

– Нет, сын мой произнеси текст как положе ибо сокращенные формы клятв не угодны ни мне не богу нашему творцу всего сущего – включив пастора произнес старик смотря как молнии стали рассекать небосвод, но он уже не боялся гнева жнеца ведь он уже мертв.