Топор любви, или блондинка на велике

И не обида на бывшего меня сюда привела, а провидение.

Странное предчувствие: именно здесь моя судьба, здесь все сложится.

– Добрый день, Виктория!

Из внутренних переживаний меня выдернул приветливый голос Антона. Оказалось, что я уже добралась до его магазина.

Парень на улице расставлял разноцветный ряд велосипедов самого разного размера. От совсем маленьких трехколесных до больших скоростных.

– Вы пешком пришли? – удивился он, обратив свой взор на мои запылившие кеды.

– Ага, – кивнула я, – Машину продать хочу.

– Как продаете? Не жалко?

– Жалко, конечно. Бензин. Прожорливая она очень.

– Тогда вы очень удачно зашли! – посиял Антоша, – Купите себе велосипед! Гляньте, какой у меня есть. По-моему, вам очень подходит.

Велосипед для меня – это эхо из прошлого. Когда-то в детстве я гоняла на старом советском велике с мужской высокой рамкой. Падала с него регулярно и потом обливалась горючими слезам, когда мама обрабатывала мне сбитые в кровь коленки жгучим йодом.

Антоша вывел из стройного ряда железных друзей до невозможного яркий, кричащего цвета убийственно яркой фуксии велосипед, и с гордостью представил свой товар:

– Новинка сезона! Ни у кого такого на селе не будет. Только у вас!

Велик, конечно, мне понравился. Жаль только, что денег на его покупку у меня не было. О чем я и сообщила парню, который после такой новости ничуть не расстроился.

– За деньги не переживайте. Я вам рассрочку оформлю, – подмигнул он.

– Нет, – покачала головой я, – В долг не беру и  тебе не советую.

– Но, почему?

– Принцип такой, – пожала плечами я, – Принеси-ка мне лучше, Антошенька, плиту газовую. Ту, что я вчера хотела у тебя взять.

– А говорите денег нет, – проворчал он.

– Вот как раз на плиту и остались, – вздохнула и отошла подальше от велосипеда, чтобы не соблазняться.

Антон явно расстроился, что не получилось вот так с ходу продать мне дорогостоящий товар, но виду не подал и пошел внутрь магазина. Я двинулась следом, чтобы уже минут через десять выйти оттуда счастливой обладательницей настоящий двухкомфорочной плиты.

Эх, заживу!

Кашку себе молочную сварю и кушать буду!

Как человеку для счастья мало надо. Мне, как оказалась всего-то бросить Диму и зажить своей собственной, свободной жизнью.

Впервые за три года я задумалась: а любила ли я Диму вообще когда-то? За последние дни я столько о нем вспоминала, но ни разу сердце не отозвалось прежней ноющей болью.