Не бойся темноты

Девушка перевернулась на живот и обняла подушку руками. Зарылась лицом и вдохнула свежий мятный запах. В голове проносятся события минувшей ночи. Томка ужасается самой себе. Это ж надо спать в одной постели с тигром. И это вечно дрожащая от каждого шороха Томка Остроухова. Нужно будет записать на свой счет огромное достижение. Стоп! Она резко садится в кровати. А куда делся Котик. Может, это ей только приснилось? Девушка перевела взгляд на кровать. Он спал на этой самой подушке. Прищурив глаза, она отыскала небольшой клочок шерсти.

«Линяет», – подумала Тома.

Ее рассеянный взгляд упал на небольшие настенные часы. Они показывали половину девятого.

– Етишкина доля! – невольно вырвалось у Томки, и она пулей вскочила с кровати.

Понежилась в теплой постельке называется. Девушка накинула поверх пижамы халат Даниэля и полетела искать Дженни. Та уже, оказывается, давно встала и приготовила Тамаре одежду.

– Тамара, а как же завтрак. Я и чай уже заварила.

Но та не слышала. Схватила одежду и стремглав побежала в комнату, где провела ночь.

Захлопнула дверь, скинула чужие вещи, натянула джинсы и майку. Взгляд в зеркало.

– О господи!

Похожа она была даже не на пугало, а на страшилище, которое победило в конкурсе для страшилищ. Волосы торчком, глаза опухшие,  майка наизнанку.  Чертыхаясь, переодевает майку и безжалостно стягивает нечесаные волосы в тугой пучок на макушке.  Чего-то не хватает. Кепочка. Среди одежды ее не было. Ах да, она потерялась еще на озере. И неважно, что рожа не умыта, а зубы не чищены.

И так сойдет.

На бегу уже подхватывая свой рюкзак, вычищенный от пыли чьими-то заботливыми руками, бежит обратно в кухню, где Дженни разливает чай.

– Дженни, спасибо вам огромное за ночлег и вчерашний чай. Я вам безмерно благодарна. Передайте Даниэлю  мою глубочайшую признательность. Я опаздываю в колледж. До встречи, – на одном дыхании выпалила Тома и бросилась на выход.

Уже в автобусе, на девушку накатила, вся нереальность произошедшего с ней за последние сутки. Она присела на свободное место и прислонилась лбом к прохладному стеклу, чтобы хоть как-то унять стремительно бьющееся сердце.

Ей казалось, что последние двадцать четыре часа длились не меньше недели. И не удивительно. В столь короткий промежуток времени случилось больше чем за все Томкино скромное существование.  В сознании возникали вопросы. Один чуднее другого. И все без ответа.

Девушка привычным жестом сунула руку в рюкзак, чтобы достать небольшое зеркальце и расческу.