В кого метит пуля

Ася согласно кивнула: мол, все поняла!

– Светлана! – сказал Нюкжин. – Мы с Вами пойдем на обрыв. Приготовьте рюкзак, сито… А вы, – он посмотрел на Полешкина и Андрея, – разметьте площадку под сброс и займитесь дровами.

– Ведь улетаем, – сказал Андрей. – Зачем дрова?

– Мне, Андрюша, твоя работа не нужна, мне важно, чтобы ты устал, – присловьем прокомментировал распоряжение начальника Полешкин.

– Все-то ты знаешь, – неодобрительно заметил Нюкжин.

Он постоял еще немного, наблюдая, как Полешкин направлял пилу, а Андрей подкачивал резиновую лодку на реке, им предстояло переправиться на тот берег.

Затем возвратился в палатку.

Светлана доставала из спецящика журнал горных выработок.

– Так хорошо все упаковали, – сказала она с сожалением.

Светлана каждый день меняла прическу. Нюкжину нравилось, когда она собирала волосы в пучок. Тогда четко обозначались ее удлиненная шея и плавная линия подбородка. Такая прическа делала ее серьезной, взрослой. Но сегодня Светлана заплела волосы в две косички.

Одна из них, – потолще, – изгибалась дугой и кончалась бантиком, похожим на флюгер. Другая, резко поднималась кверху и, переламываясь посередине, падала вниз, как у вислоухого зайца. Ее большие голубые глаза смотрели широко и наивно. Наивность, конечно, наигранная, под девочку-подростка, шалунью. И вела она себя, как шалунья. Андрей искал ее и уже несколько раз звал:

– Вета?! Ветка?! Где ты?

А она притихла, не отзывалась и только хитро поглядывала на Нюкжина.

– Ветка?!.

.

Андрей просунул в палатку свою кудлатую голову. Его встревоженные глаза сразу стали обиженными.

– Ты что молчишь? – сердито спросил он.

А Светлана залилась радостным смехом. Вот, мол, как забавно: и разыграла его, и пошутила, и повеселилась.

И Андрей, забыв горести и тревоги, тоже улыбался. И Нюкжин не мог смотреть на них без улыбки.

«Молодые! – думал он. – Вертолет не летит, есть нечего… А они резвятся!»

Андрею, разумеется, нужна была не Светлана. Он просто не находил места, если не видел ее перед глазами.

И когда все привычно легло на свои полки, он вспомнил главное, зачем шел в палатку.

– Иван Васильевич! Мы возьмем ружье и карабин?

Оружием разрешалось пользоваться только с ведома начальника.

– Возьмите, – сказал Нюкжин. – Только не вздумайте стрелять в лебедей.

– Ну, что Вы!

Нюкжин подал ему карабин и ружье, которые обычно лежали в изголовье его спального мешка. Достал из спецящика патроны.