1917, или Дни отчаяния

Вы для нее нежны, как девушка на выданье, душевная организация тонкая, чуть что – и вы в сомнениях. А надо было безо всяких сомнений поставить нас к стенке! И не вы бы пили у меня в гостях чай, Михаил Иванович, а я у вас. Если бы еще мог что-то пить…

– Была б моя воля…

– Так была у вас воля, – улыбается Троцкий, но улыбка у него неприятная, холодная. – Решимости не хватило. Тут я готов согласиться с Владимиром Ильичом, он хоть и выражается вульгарно, чего я не терплю, но зато дает удивительно меткие определения.

Терещенко морщится.

– Что? Не по нраву определение? Обидно? Зато весьма исчерпывающе! Лучше и не скажешь!

Входит человек во френче. Перед Терещенко ставят стакан с чаем. Стакан в серебряном подстаканнике тончайшей работы, такой здесь неуместен совершенно.

– Вот по причине вашей импотентности, – продолжает Троцкий, заглядывая а стол, – я вас и не боюсь. Не вас конкретно, товарищ Терещенко, как личность, а всех вас как власть… Да какая вы власть? Название одно!

Он шарит по ящикам стола, что-то разыскивая.

– Ага, вот! – Троцкий кладет перед собою пачку папирос и спички, на лице забота и дружелюбие. – Вы же, наверное, без табака страдаете? Курите, мил человек, курите…

Терещенко разглядывает Троцкого, как редкое ископаемое, потом ухмыляется и отпивает горячий чай. Молча, с видимым наслаждением закуривает, выпускает дым к потолку и лишь потом говорит:

– Спасибо.

– Да пожалуйста, товарищ Терещенко, пожалуйста!

– Хотите выглядеть гуманистом?

– Я хотел бы… Но не получится. Нельзя мне.

– Почему?

– Не хочу в результате оказаться на вашем месте, Михаил Иванович.

– Вы и так на моем месте, Лев Давидович.

Троцкий смеется.

– Да… Формально – я ваш преемник. Неправда ли, это добавляет пикантности в ситуацию?

– Мне мое положение не кажется смешным, – замечает Терещенко ледяным тоном.

– Мне, честно говоря, тоже, – вежливо отвечает Троцкий.

Некоторое время они разглядывают друг друга.

– Что вы от меня хотите? – спрашивает Терещенко, делая очередной глоток чая.

– Для начала – ответов на некоторые вопросы.

– А потом?

– Не могу точно сказать. Зависит от ответов. И от обстоятельств.

– Спрашивайте.

– Ну спасибо, что разрешили, – Троцкий не скрывает издевки.