1917, или Дни отчаяния

 – Смотри, как красиво едут! Какая другая власть так сможет! Не эстет ты, Мишель, не эстет!

Кортеж продолжает путь по Бибиковскому бульвару и братья теряют его из виду. Процессия выворачивает на Крещатик. Возле императорской кареты скачут офицеры охраны.

Подковы звенят по брусчатке, высекая искры.

Киев, Оперный театр. 1 сентября 1911 года

Братья Терещенко в своей ложе. Дают «Сказку о царе Салтане» Корсакова. Из ложи Терещенко видна главная ложа, отведенная для царской семьи – император с супругой и цесаревичем внимательно смотрят на сцену.

Коридоры оперы пусты – только офицеры жандармерии, осуществляющие охрану высоких гостей практически на каждой лестнице, у каждой двери. Слышны голоса певцов и хора.

У дверей в вестибюль двое жандармов в парадных мундирах.

– Слышишь? – говорит один другому. – Это конец второго действия! Сейчас будут аплодировать…

Действительно, голоса умолкают, звучат аплодисменты, слышен гул голосов.

Жандармы распахивают тяжелую дверь главного входа в партер.

В зале уже зажглась люстра, публика разговаривает, кто продолжает сидеть, а кто стоит в проходах, общаясь между собой.

Мишель смотрит на публику в бинокль и говорит Федору:

– А вот еще один наш с тобой кузен, Дорик. Володя Муравьев с семьей, а с ними и Радзивилл. И Барятинский здесь. Видишь его?

– Вижу, – радуется Федор. – Давай-ка спустимся, поздороваемся!

Машет рукой Муравьеву-Апостолу, тот машет в ответ и жестом показывает, что спускается в зал.

– Пошли, Мишель, пошли!

Михаил и Федор выходят из ложи и идут по коридору.

Партер Оперного театра

Многие из приглашенных используют антракт как возможность переговорить. Зал полон и гудит от голосов. Публика в зале отборная – те же ордена, аксельбанты, мундиры, фраки, пышные платья летних расцветок. От чинов и бриллиантовых звезд должна кружиться голова. Министры, товарищи министров, генералы, полковники, зрелые дамы, девушки на выданье.

Братья идут по центральному проходу, и женская половина гостей обращает внимание на двух светских львов, бросая в их сторону заинтересованные взгляды.

Мишель и Федор вежливо раскланиваются.

– В такие минуты, – шепчет Дорик на ухо Михаилу, когда они проходят мимо очаровательной девушки, стоящей рядом с родителями, – я особенно остро чувствую, что женат. И завидую тебе, человеку свободному!

Их обгоняет невысокий человек во фраке.