1917, или Дни отчаяния

 – сказал Терещенко, доставая чековую книжку. – Могу выписывать чек, могу переводить средства на указанный вами счет. Сумма не обсуждается.

– Щедрое предложение.

– Более чем.

– Сегодня предпочтительнее чек.

Мишель выписывает чек и передает его собеседнику.

– Благодарю.

– Так вы, Виктор Викторович, все-таки литератор? Или профессиональный революционер?

– Я, Михаил Иванович, сейчас работаю над романом. Большим романом. Но только тогда, когда не занят делом всей моей жизни – будущим России.

– Что ж… Как закончите книгу, пришлите экземпляр – любопытно будет прочитать.

– С удовольствием, Михаил Иванович. Разрешите откланяться?

Они пожимают друг другу руки.

В дверях Ропщин сталкивается с Дориком – Федором Федоровичем – кузеном Терещенко, раскланивается и выходит прочь.

– И кто этот «юноша бледный со взором горящим»? – спрашивает кузен.

– Литератор, мы познакомились на одной из суббот у Мережковских… Денег просил.

– Держу пари – он карбонарий! – говорит Дорик, падая на кожаную кушетку.

– Откуда ты знаешь? – улыбается Терещенко.

– Тут каждый второй карбонарий просит денег на русскую революцию… – морщится Дорик. – Папа говорит, что удобнее всего делать революцию из Парижа. Или из Швейцарии. Безопасно, климат прекрасный, кухня хорошая, вина превосходны. Опять-таки, сыр вкусный… Правда, жить на широкую ногу стоит немалых денег и их порой не хватает на революционную деятельность!

– И дядя дает?

– Наверное, дает, но не всем. К нему господа революционеры тоже ходят караванами – на всех не напасешься.

– Дорик! – восклицает с укоризной Терещенко.

– Секрет Полишинеля, – смеется Федор Федорович. – Все мало-мальски обеспеченные люди в этой стране состоят в масонских ложах. Мне повезло, я младший сын в семье, и меня туда никто не тащит. И слава Богу! Я совершенно не чувствую себя обделенным! К делу, Мишель! У меня сегодня самостоятельный полет. Поддержишь присутствием?

Июнь 1910 года. Аэродром под Парижем

Аэродром – это громко сказано.

Возле сарая на траве стоит странная конструкция, более похожая на изломанную этажерку, чем на самолет. Но это самолет, пусть и непривычной компоновки, но самолет.

На жестком сиденье в середине летательного аппарата сидит Дорик. Перед ним автомобильный руль, сзади – мотор и винт.

Чуть поодаль стоят Маргарит и Михаил.

Мотор с треском начинает работать.