Сердоликовая стоянка (из рассказов геолога)

Накомарники не спасали. Мошка лезла под сетку, забивалась в глаза, в нос, проникала в рукава и за воротник.

Нюкжин быстро соорудил три дымокура. Трудно поверить, но в дыму дышать стало легче.

Полешкин, тем временем, вскрыл сохатому брюхо и, подстелив брезент, вывалил на него внутренности. Отделил сердце, легкие, печень и положил в ведра. Остальное выбросил в кусты. Взглянул на Нюкжина, усмехнулся:

– Лисицы растащат.

С окровавленным ножом в окровавленной руке он выглядел живодером в дословном понимании этого термина – «дерет заживо»! Но действовал Полешкин сноровисто.

С передней ногой возился Андрей. У него нож уходил или глубоко в мякоть или, наоборот, рвал шкуру. И если у Герасима в крови были только нож и руки, то Андрей перепачкался с головы до ног.

«Как Зигфрид!» – подумал о нем Нюкжин, вспомнив легендарного Героя Германского эпоса, который искупался в крови дракона и стал неуязвимым для вражеских стрел.

И без всякой видимой связи подумал о Светлане – вот оно, уязвимое место Андрея!

Нюкжин вспомнил, какой она предстала перед ним впервые. Миловидная, изящная, подчеркнуто обрисованная модным брючным костюмом. А сейчас?.. Мошка, похоже досаждала Светлане более чем кому-либо. Она забилась между дымокурами, согнулась, съежилась. Дым першил в горле, вызывая кашель. На окровавленную тушу сохатого она смотрела с брезгливым удивлением.

Светлана напомнила ему, что на реке у лодок осталась Ася.

– Я пойду, – сказал он и взялся за ведра.

Светлана встрепенулась.

– Я с Вами.

Тяжелые ведра оттягивали руки, ветки хлестали по лицу, цеплялись за накомарник – Нюкжин не мог их отвести. Он шел наклонив голову, словно тараня густую чащу. Не оборачиваясь он слышал, как следовала за ним Светлана. Она держалась за ним, как лодка на буксире, неотступно.

Ася сидела на берегу, пугливо вздрагивая при малейшем шорохе.

Когда Нюкжин и Светлана вышли из кустов, Ася сразу заулыбалась, но сидевшее в ней беспокойство просилось наружу. Она выдала себя, сказав:

– Страшно… Как Вы там ходите, одни?

– Нюкжин поставил ведра на гальку и тоже улыбнулся:

Мы что… Вот Вы – смелая женщина! Променять городскую столовую на тайгу… Как Вы решились?

Сама не знаю, – сказала Ася.