Путь Проклятого

Они вошли в трапезную – темную, пропахшую дымом очага, кислым пивом и капустой – эту гамму «ароматов» не мог заглушить даже запах вожделенной похлебки из требухи. Но для голодного человека все равно пахло восхитительно!

– Коней накормить, почистить, – приказал сэр Вальтер слуге, который бросился им навстречу, завидев богатую одежду путников. – И смотри у меня!

Среди пейзан, он чувствовал себя в своей тарелке, и здешний люд, хоть небогатый, но привычный к придворным вельможам, наезжавшим в местные чащи на охоту, сразу услышал уверенность в голосе пришлого человека, определил его право приказывать.

По харчевне забегали.

Из кухни выскочил хозяин – дородный, неопрятный, в немыслимо грязной рубахе и руками по локоть испачканными в крови. Благо, не в человеческой – в бараньей, о чем трактирщик сообщил незамедлительно, добавив, что принялся резать барана немедленно, как завидел господ. Видно было, что хозяин врет так, что даже косить начал, но и Филиппу и его спутнику на это было плевать.

Хотелось есть и пить.

Еще молодая, но совершенно расплывшаяся непривлекательная служанка, бегом принесла кувшин кисловатого вина и миску с наломанным темным хлебом, немного сыроватым, но все равно вкусным, овечьего сыра, полоски вяленой оленины да несколько мелких луковиц, нарезанных кусками. Миски с горячей, как огонь похлебкой, хозяин доставил сам (и удалился, пятясь), но есть ее сразу же было невозможно – жидкость обжигала губы расплавленным оловом. Миски пришлось отставить, несмотря на голод.

Тирел отложил ложку в сторону, плеснул в кружку вина, выпил залпом и снова налил.

Рука у него дрожала, но англичанин старался не выказывать свое возбуждение. Ему хотелось выглядеть в глазах заказчика настоящим убийцей Цезаря, таким, как Брут, но подводило лицо: глаза никак не могли остановиться, ерзали, как обпившийся элем монах на мессе, да верхняя губа то и дело поддергивалась, оголяя десны.

В такие моменты сходство лица сэра Вальтера с заячьей мордочкой становилось настолько очевидным, что Филипп с трудом сдерживал усмешку.

– Вы приехали в одиночку, месье Рене? – спросил англичанин, отрывая своими желтыми зубами кусок оленины.

Филипп кивнул.

– Почти.

– Неосмотрительно. Человек с такими деньгами на наших дорогах… Вы могли не доехать. Вполне…

– Но я доехал. Почти один означает, что со мной были трое наемников, бывшие солдаты. Я отпустил их перед встречей с вами.

– Это правильно, – подтвердил Тирел.