Остаться в живых…

Если корму занесло чуть ближе к берегу, и она легла метрах на десяти – ее разбило тем же летом и искать там нечего. Если она легла чуть глубже, там, где отметка метров пятьдесят, нужно специальное оборудование. Без него мы ничего не найдем, хоть год будем нырять рядом.

Она отошла и села на край стола, болтая ногой.

– И ты бы не попробовал? Узнал бы то, что я – и не попробовал? Что мы теряем?

– Ну, предположим, в этой истории я теряю…

– Что?

– Время, Изотова. Время и деньги.

Ленка соскочила со стола и подошла к нему вплотную.

– А если я сделаю так, что ты ничего не потеряешь? – сказала она вкрадчиво.

Они были почти одного роста. Изотова разве что чуть-чуть ниже и ее груди коснулись его лопаток, а прохладный живот – спины. Руки ее, мускулистые, с коротко обрезанными ногтями, скользнули под его рубашку, одетую навыпуск и прошлись под поясом холщевых шорт.

– Изотова, – сказал Губатый. – Остынь. Я не хочу неприятностей.

– Я не предлагаю тебе неприятностей. Наоборот, я предлагаю тебе приятности.

– Мне неудобно тебе напоминать, но… Ты помнишь, кто сейчас лежит в каюте?

– Плевать.

– Есть у меня принцип… – Пименов сам удивился, как сдавленно прозвучал его голос. Словно кто-то ухватил его рукой за горло. – Принцип простой: никогда не смешивать работу и удовольствие.

– Да? – спросила Ленка, изобразив голосом невинность и удивление. – И получается?

Ее рука скользнула за пояс шортов и натолкнулась…

А на что, собственно, она еще могла натолкнуться?

– Ого! – произнесла Изотова и гортанно хохотнула.

Она отстранилась от Пименова, и стала справа от него, рассматривая с иронией и интересом.

– Знаешь, никогда никого не упрашивала! И теперь не буду… Посмотрим, какой ты Сухов! Сколько лет прошло, Пима, а ты все еще на меня стойку делаешь… Может быть, ты и забыл, а вот он – нет. И ему плевать на то, что и с чем ты не смешиваешь…

Губатый молчал.

«Дурак, – подумал он про себя. – Конченый дурак! Ты никому ничего не должен. В конце концов, ты хозяин судна, и только от тебя сейчас зависит успех дела. Можешь считать ее входящей в плату за участие».

Он переложил руль влево. «Тайна» неторопливо стала бортом к пологой волне, и ритм качки опять сменился. В ответ из кубрика раздался болезненный стон.