Остаться в живых…

Только причем здесь это? Давайте так – борщ отдельно, мухи отдельно. То, что вы предлагаете – бизнес. Стремный, гнилой, бредовый, но бизнес. И все сопли, слюни и поллюции с фелляциями тут побоку. Вы мне предлагаете устроить цирк в разгар сезона. Бросить нахер работу, которая меня кормит, и играть с вами в казаков-разбойников. За это мне с барского плеча предлагается аж пять процентов. Так вот, я вам отвечаю – нет. Хотите – бесплатно на лодке покатаю, в память о… – он посмотрел на Ленку и вспомнил, как ее пятки, гладкие и твердые, скользили по его спине, и блестели под светом неверной южной луны белки закатывающихся глаз, – дружбе.

На рыбалку свожу. Посмотрим красоты побережья…

– Зае…л! – сказала Изотова. Ленка всегда была острой на язык, но сейчас матерные слова слетали с ее уст настолько естественно, что Леха даже удивился. – Кончай выпендриваться, Пименов. Ты прекрасно знаешь, что сунься мы куда-нибудь и все, пиз…ц, приехали. Если там, на дне, и есть что-то, то нам его не видать, как своих ушей. Выпотрошат, как курицу и бросят в овраги за Цемдолиной[4 - Цемдолина (Цементная долина) – Цемдолина – так в Новороссийске называют Цементную долину, район и промзону, где расположены многочисленные цементные заводы и открытые карьеры и срезы, где для них добывают сырье.

].

– Это сейчас не модно, – Губатый достал из рундука кожаный кисет с контрабандным табаком и короткую пенковую «носогрейку». – Народ теперь правильные фильмы смотрит. Делают так… Берется тазик, в него ставится воспитуемый, потом на ноги воспитуемого, в этот самый тазик, льется жидкий цемент.

Цемент застывает. Обычно, к этому времени воспитуемый уже полностью осознает, что и кому надо рассказать. Если же нет, или в рассказе нет необходимости, человек с тазиком становится скульптурной композицией на дне бухты. Или на рейде. В общем, куда довезут…

– Пугаешь, Пима? – Ленка осклабилась. В ней определенно было что-то от дикой кошки: припавшей к земле, оскаленной, с прижатыми к голове ушами.

В этот момент Губатый четко определил, у кого из этой парочки больше яйца.

Конечно, фигурально… Уж он-то совершенно четко знал, что у Ленки там никаких яиц нет.

– Да чего вас пугать? – произнес он безразлично, раскуривая «носогрейку». – Хотите, как-нибудь покажу? Впечатляет… Особенно в первый раз.

– Сколько ты хочешь? – спросил Ельцов.

Изотова опять спрятала коготки, и глядела на Леху со знакомыми с юности «чертиками» в черных глазах.

– Ровную долю. Треть. – выдохнул Леха вместе с дымом.