Остаться в живых. Прицельная дальность

– Вот что, мужики, – заявил, расчувствовавшись, Кущ, – у меня два выходных! Чего им даром пропадать? Вот отосплюсь после патрулирования, возьму «Ласточку» и за пару часов буду у вас. Привезу жратвы, воды, забухать, у меня в салоне и телек есть. Посидим, отдохнем, поплаваем…

Он посмотрел на Губатого с насмешкой во взгляде.

– …поныряем, рыбку половим! Я для нас с тобой, Леша, пару телок привезу! Классные соски, увидишь…

«Ах, ты, сукин сын! – подумал Пименов с легким оттенком восхищения.

«Ласточкой» называлось личное судно Кущенко (естественно, записанное на двоюродного брата жены) – двенадцатиметровая яхта с моторами в 400 «лошадок», по ходу уступающая только «Кровососущему» и его братьям-близнецам – патрульным катерам «Парящему» и «Отважному».

– Обо мне не пекись, – сказал Губатый. – Мне телок и на берегу хватает, еще и в море их брать.

– Женщина в море вообще плохая примета, – поддержала беседу Ленка, появляясь в рубке. Она сменила наряд на длинную клетчатую рубаху из тонкого хлопка и свои любимые велотреки.

– А ты? – осведомился Владимир Анатольевич, оглянувшись на голос. – Ты у нас кто? Мальчик?

Вопрос прозвучал смешно – под тканью рубахи грудь Изотовой была даже заметнее, чем в тот момент, когда ее облепляла мокрая футболка.

– И вообще, Ленок, запомни, – продолжил он, раздевая Изотову взглядом: – Женщина на корабле – горе, когда она одна на всех. А когда их много – это уже не корабль, а просто плавучий бардак!

И засмеялся.

Смеялся Кущенко еще смешнее, чем говорил. Мелко, тоненько хихикал, застенчиво опуская глаза.

«Альхен! Голубой воришка!» – пронеслось у Губатого в голове.

– Это как у Жирика, – сказал Ельцов, которого от минутного пребывания на едва покачивающейся «Тайне» начало мутить с прежней силой. – Каждой женщине – по мужчине, каждому мужчине – по бутылке водки!

Он был уже не бледен лицом – землист. С таким цветом кожи можно было играть зомби и без грима.

– Вот это правильно! – поддержал его Владимир Анатольевич и с размаху хлопнул Олега по спине.