Сложнее, чем кажется

А началось с того, что Рубенс нарисовал как-то в тетради во время урока портрет директрисы: злобная фурия, с волосами, превращающимися в веревки и червей, с вытекающими глазами, перегрызающая себе язык. Жуткий, чересчур натуралистичный рисунок. Потом какое-то время Олег задавал темы, а Ян рисовал в тетрадях сюжеты на них.

– Где ты научился так рисовать?

– Ты будешь смеяться – нигде. С детства умею.

Каретный ничего больше не спросил, но как-то Ян показал ему французский журнал, где был его портрет и репродукция картины, купленной крупным парижским музеем.

– Это мое.

– …Круто. Они купили?

– Да.

– А чего за музей такой?

Рубенс долго рассказывал его историю, описывал даже экспонаты, потом перешел на Лувр, на эпоху Возрождения, в которой Ян видел незаслуженно забытое современными художниками идеальное чувство красоты и гармонии, – именно то, чего так не хватает нынешнему миру. Рассказывал о сюжетах эпохи, о секретах красок и техник, о правилах композиции, о золотом сечении и перспективе, об эмоциональных и духовных открытиях и об ином, не религиозном отношении к человеку.

Из того, что говорил Ян, Каретный почти ничего не понял и не запомнил, но точно уяснил одно: его сосед по парте – абсолютно беспомощен в реальной жизни… потому что живет в каких-то других – видимо, чертовски интересных, но абсолютно нереальных мирах! Олег смотрел на него как на убогого, несчастного, почти как на инвалида! Он не видит опасности, не понимает, откуда может ударить жизнь, не готов принимать удары.

Олег разглядывал Рубенса и тихо радовался, что он – не такой.

Как-то раз Каретный пришел в школу после очередного недельного прогула, мрачный, тихо злой. Ян косился на него весь урок, а на перемене не выдержал:

– Я могу тебе чем-то помочь?

– С чего вдруг?

– Ну, я вообще, сижу с тобой за одной партой.

– Пересядь.

– Ты удивительно вежлив сегодня.

– Как всегда.

– Да нет, гораздо вежливее!

– Не нравится – пересядь, – отрезал Олег.

– А есть еще варианты?

– Вариантов всегда много.

– Олег, мы так поссоримся.

– Да мне насрать.

– Тебя это устраивает?

– Я сказал: мне насрать.

– Договорились.

Весь урок они вели себя так, будто каждый сидел отдельно.