Ничья земля. Книга 1

Просто тут один человек хотел бы тебя видеть. Хороший человек.

– А утром нельзя, Блинчик? – сказал Сергеев, заранее зная, что услышит в ответ.

– Не получится, Умка. Я машину послал. Пока ты спустишься – она уже будет у подъезда.

– Я и сам мог. Моя машина внизу.

– Просто времени мало, а с мигалками – домчишься за полчаса.

– Ты хоть скажи куда.

– В Борисполь, дружище, в аэропорт. Увидишь, будет сюрприз.

– Ох, Блинов, ты же знаешь, я не люблю сюрпризы.

– Такие – любишь. Только просьба – давай-ка без Вики, уж кто тут будет лишний, так это она!

– Хорошо, – согласился Михаил, – приеду один.

Я и так не собирался ее будить. Ты бы хоть с вечера предупредил, что ли? Откуда у тебя такая страсть к ночным встречам?

– Се ля ви, – сказал Блинчик весело, с прононсом истинного парижанина, – я и сам люблю поспать, но увы, увы… Приезжай, Умка, не пожалеешь!

Сергеев подошел к окну. Во двор, не торопясь, въезжал «шестисотый» Блинова, черный, похожий на глубоководную рыбу, скользящую между припаркованными автомобилями, как между камнями.

– Машина уже внизу, – сказал Сергеев, – через минуты три – выхожу.

– Давай, давай, – одобрительно хохотнул Блинов. – Что – любопытно? То-то же!

Блинчик с детства был бесцеремонным и не признавал отказов. Об этом Сергеев вспомнил, спускаясь по лестнице.

Перед выходом он наскоро умылся, надел тонкую водолазку, джинсы и спортивный пиджак – ночи были все же прохладные, такой уж удался май.

Потом, не обуваясь, ужом скользнул в спальню и поцеловал сладко спящую Плотникову – от нее пахло теплом тела, чуть духами и совсем чуть-чуть сексом. В прихожей он оставил записку, надел черные мокасины и вышел в подъезд, придержав осторожно язычок замка.

– Доброй ночи, Михаил Владимирович, – поздоровался с ним водитель, моложавый, коротко стриженный мужчина лет под сорок, с по-военному ровной спиной, и распахнул заднюю дверь «мерседеса».

– Доброй ночи, – отозвался Сергеев, опускаясь на заботливо подогретую кожу подушек.

Едва слышно урча двигателем, «шестисотый» вырулил с тесно заставленного машинами двора и набрал скорость почти мгновенно. Несколько минут – и за окнами замелькал бульвар Леси Украинки, потом – залитый ярким светом ртутных фонарей мост.

Машина вылетела на пустой в этот предрассветный час проспект Бажана и рванулась к Бориспольской трассе на скорости под двести.