Не время умирать

Ты же у нас мастер мародерить, а, вождь? Поможешь?

– Как два пальца!

– Вот и отлично, – Тим достал из сумки пару армейских носков, доставшихся ему со склада в Вайсвилле, и вручил Сибилле. – Надевай. Должны быть впору.

– Это ты стрелял? – спросил Бегун через некоторое время.

Книжник кивнул, делая вид, что совершенно не интересуется реакциями Бегуна, хотя на самом деле ни на секунду не выпускал бывшего соплеменника из виду.

– Я.

– Попал? – на изуродованном ранами и возрастом лице Бегуна отражалась сложная гамма чувств.

– Да. Попал.

– Что там?

– Все плохо. Сити теперь – мертвый город.

– Всех убили?

– Может, кто-то и спасся, – ответил Книжник. – Но племени больше нет.

– Так, – сказал вождь. – И кто это сделал?

– Пацаны Сиплого.

– Ты гонишь! – удивился Бегун. – Зачем?

– Те, кого я застрелил, – сказал Тим, глядя в глаза вождю, – были из Тауна.

Он на миг задумался.

– Не знаю. Это для меня загадка. Я не знаю, зачем надо было рубить на части сотню пленных и расстреливать из пулеметов тысячу челов. Я не понимаю, в чем смысл, если только не считать убийство смыслом.

– Хуево ты знаешь челов из Тауна, Червь, – сказал Бегун. – Для некоторых смысл именно в убийстве.

Тим попытался пристроить в кэрродже еще одну сумку.

– Возле пулемета не клади, – посоветовал Бегун. – Будет мешать.

Книжник молча послушался.

На какое-то время они выпустили жрицу из виду, и она оказалась у самой реки, за их спинами.

– Всех убили не просто, чтобы убить, – сказала Сибилла, и оба обернулись на ее голос.

Куртки на ней уже не было, окровавленных тряпок тоже. Она присела и рукой разогнала мелкие льдины у самого берега, потом зашла в воду по бедра, как будто ветер нес не мелкую снежную поземку, а дышал летним жаром.

Поежившись, жрица зачерпнула воду ладонями и принялась смывать с себя кровавые струпья и грязь, не переставая говорить.

– Пришли, как на переговоры, десять челов, а потом оказалось, что в городе их несколько сотен. Они пришли не за ништяками и не за пленными. Убили всех, кого смогли, – тинов, челов, моих сестер, но бэбиков не тронули, забрали с собой.

Голос ее звучал абсолютно спокойно, словно она рассказывала о том, как сегодня провела свободное время. Словно на ее теле не засохла коркой ее и чужая кровь.

– Они пришли за детьми, – сказала она.