Не время умирать

Слишком громко! Слишком!

Тим ощущал, как воняют трое, скрытые от него ржавым металлом ворот.

От них несло немытым телом, кровью и порохом – запахом смерти. Знакомым до боли запахом. Под подошвами ботинок троицы оглушительно хрустела каменная крошка.

Книжник погладил затвор автомата и зажмурился, собирая в кулак волю, смелость и все остальное, что можно собрать в кулак, когда начинаешь потеть от страха. Настоящий страх нельзя было побороть, его можно только загнать поглубже и следить, чтобы не вырвался и не натворил дел.

Книжник боялся. Он знал, что придется убивать или быть убитым, и боялся до дрожи в коленях. Это перед Белкой ему стыдно было праздновать труса, а перед самим собой стесняться нечего. Он такой, какой есть – трус и неумеха. Но он сделает все, что нужно, чтобы остаться в живых и победить. Все, что нужно. Абсолютно все.

Он медленно и на этот раз бесшумно выдохнул. Сердце перестало грохотать, ладони высохли. Книжник улыбнулся сам себе, и если бы кто-то из троих, стоявших за воротами, увидел эту улыбку… Но никто из них не видел Тима.

Хотя они были рядом, совсем рядом, буквально в нескольких футах от него. Тим осторожно переместился еще на ярд левее и полностью скрылся в густой тени у самой стены: исчез из виду, словно нырнув с головой в черную болотную жижу.

В его распоряжении было всего одно преимущество – внезапность. Другого не было и не намечалось. Но внезапность может быть очень опасным оружием.

Книжник находился в нескольких футах от трех опытных бойцов, и не имел ни единого шанса убраться по-тихому.

Сейчас он просто мышь, на беду забравшаяся в коробку. Правда, крупная и неплохо вооруженная мышь. А эти трое и понятия не имеют, что в нескольких шагах от них притаилась смерть!

«И это очень хорошо, – подумал Книжник, продолжая скалиться в темноте. – Тем проще мне будет отправить их на встречу к Беспощадному».

– Она здесь!

Наверное, один из троих пнул ворота ногой, металл загремел, створка заходила ходуном, и Тим вздрогнул от неожиданно громкого звука.

– Да нет ее здесь! Сбежала сука! Тут только мертвяки, которых вчера кончили… – отозвался второй голос. – Вот сколько кровищи натекло!

Тембр речи у этого второго был настолько неприятный, визгливо-дребезжащий, что от звуков его голоса по спине Книжника прокатилась холодная волна омерзения.

– Ей больше деваться некуда, – возразил тот, кто говорил первым. – Только сюда… Глаз, что скажешь? Есть следы?

– Следов много, – буркнул тот, кого звали Глаз.