Не время умирать

Им все равно, кому отрезать яйца. Поймают нас двоих, так двоим и отчекрыжат по самые… Айши больше нет, пожаловаться некому. Знаешь, что они делают с пришлыми в Зале Жертв?

– Никто никогда не был в Зале Жертв, – заметил Книжник резонно. – Откуда мне знать?

– Никто никогда не выходил оттуда живым. Некому рассказывать. Но тела я видел, и лучше бы я их не видел.

Бегун сплюнул в сторону и что-то пробормотал, упомнив Беспощадного.

– Так как теперь у нас ты старший, а я – просто пленный, то советую быстренько отсюда слинять и подождать две ночи в теплом доме! Спасай свою дырявую шкуру, Книжный Червь, и не забудь о моей!

Вождь хихикнул, но как-то странно, словно подавился смехом.

Там, где темные холодные воды еще не успел сковать лед, плыло мертвое тело. Голое мертвое тело. Книжник невольно шагнул вперед, давя новенькими ботинками хрупкую кружевную корку у берега. Испорченное ночным чтением зрение не давало ему рассмотреть детали, и, наверное, это было хорошо.

Плывущую по течению жрицу (судя по обилию татуировок на бледной обескровленной коже, это была именно жрица) выпотрошили, как рыбу: вспороли от горла и до паха. Течение несло ее головой вперед, и кишки тянулись за ней, словно щупальца, вились скользкой бахромой у бедер и между ног.

– Это еще что за хуйня? – хрипло прокаркал Бегун. – Ты тоже ее видишь?

Тим не ответил, а мертвое тело, словно услышав слова вождя, медленно перевернулось, показав небу и им двоим спину с искусно наколотым между лопатками глазом.

– Смотрец, – выдохнул Бегун. – Да сожри меня Беспощадный! Мертвый смотрец!

Труп жрицы медленно проплывал мимо, но Книжник уже смотрел на следующего мертвеца, качающегося на черной речной воде.

Это был воин Сити, тоже выпотрошенный, с разваленной до переносицы головой. Он плыл на спине, так же опутанный собственными кишками и с зияющей раной на месте гениталий.

– Как из Зала Жертв, – произнес бывший вождь Паркового племени, и в голосе его звучал неподдельный страх.

Он с опаской посмотрел в сторону Даун-тауна, невидимого за стеной тумана.

– Что там, блядь, произошло, если жрицы приносят в жертву жриц и убивают собственных стражей?

На фарватер вынесло еще одного местного вэрриора, разделанного крест-накрест. За ним показались два тела, переплетенных, словно в любовном объятии.