Лучший возраст для смерти

Спустил раненому кожу с плеч, перебил вторую ногу и оставил умирать на столбе, как пугало на кукурузном поле.

– А ты?

– Я ему помогла. Я держала пленника, пока Том прибивал его гвоздями. Он имел полное право застрелить меня, Книжник. Я привела к нему в дом чужих. Это была моя вина. Но я делала это не потому, что хотела искупить вину.

– А почему?

– Потому, что это было правильно. Он предупредил – не суйтесь. И другого способа сделать так, чтобы ему поверили, не было.

– Зачем ты мне это рассказала?

– Здесь нет мирных челов, Книжник.

Он улыбнулся сам себе. Она не могла разглядеть его улыбку.

– А я?

– Что ты знаешь о себе, Тим? – произнесла она устало. – Ничего! Спи.

– Но если ты никому не веришь, Белка, почему мы здесь?

– Завтра ты поймешь все сам. Спи.

– Живи вечно, Белка.

– Живи вечно, Книжник!

И он уснул.

* * *

Рассвет разгорался медленно.

С северо-запада дул холодный сырой ветер. Было зябко. Цикады умолкли еще под утро и вместо них надрывались лягушки, в изобилии водившиеся у ручья.

Книжник не спал.

Не спал не потому, что не хотел, просто ферма начинала жить и шуметь задолго до того, как солнце выкрасило горизонт всеми оттенками розового и пурпурного.

Сначала заорал петух, да так заорал, что Книжник подскочил над карематом как минимум на фут. Потом начали мычать коровы в хлеву – пришло время утренней дойки и молоко, заполнившее вымена, заставило их беспокоиться.

Слышно было, как Эва загремела мятыми ведрами, потом глухо пролаял Клык, звякнула цепь, на которую его сажали на день.

– Пора.

Голос Белки прозвучал из полумрака – ее все еще скрывала тень.

– Как ноги, Книжник?

Он пошевелил пальцами.

– Лучше. Не болят.

– Это хорошо. Обувайся.

Он нашел ботинки и натянул их на ноги.

– Готово.

– Где твой пистолет?

– Пистолет?

Он вспомнил об оружии, которое досталось ему от Ноги.

– Ага…

Кобура нашлась рядом с рюкзаком, под курткой.

– Тут.

– Проверь.

Он покрутил влажный от влаги пистолет в руках и вытер его полой свитера.

– Вроде, в порядке.

– Ну и хорошо. Пошли.

Он услышал шаги, потом дверь распахнулась – в амбар хлынул ровный и розовый утренний свет.

Он встал и нащупал лямки рюкзака.

– Рюкзак оставь, – приказала Белка.

Она тоже была налегке, даже без куртки, несмотря на зябкое утро. Джинсы, худи, автомат в руке.

– И в случае чего не высовывайся, за мной держись.