Лучший возраст для смерти

Сейчас мы с Эвой коров подоим и выпустим Клыка… А Клык у нас чужих не признает…

Он зевнул широко и, застеснявшись, прикрыл рот рукой.

– Ну все… Доброй ночи.

* * *

Амбаром назывался старый сарай, в котором раньше держали зерно. Теперь зерна здесь не было, стены снаружи заросли плющом так густо, что внутри стало сыро, от влажности на досках появился мох, но, судя по запаху, мыши отсюда так и не ушли, наверное, по старой памяти.

Белка расстелила карематы в углу, так, чтобы в поле зрения были и дверь, и небольшое окно, расположенное на противоположной стене, почти под самой крышей, и с видимым удовольствием уселась, сняв обувь.

– Разувайся, – приказала она, вынимая из рюкзака ту самую жестянку с мазью. – Держи, сам справишься.

Тим нанес пахучую темную субстанцию на потертости и прислушался к ощущениям: саднящая боль сразу же ушла, ранки щипало, но не сильно.

– Спасибо.

Жирная мазь плохо стиралась с пальцев, но Книжник старательно вытер руки пучком старого сена и уселся, вытянув босые ноги перед собой. Это было по-настоящему здорово – сидеть вот так расслабленно, в безопасности, с полным желудком, и шевелить пальцами на ногах.

Белка отколола от сухой доски несколько толстых щепок, нашла трещины в подпорном столбе, подальше от сена, и, вогнав туда щепки, подожгла их трутом и огнивом. Стало гораздо светлее. Лучины горели медленно и ровно, чуть коптя, но исправно источая мерцающий красноватый свет.

От сытной еды и этого мерного мерцания снова очень захотелось спать, но Тиму стало стыдно, потому что Белка и ее ручной зверек, которому с хозяйского стола перепала еще и аппетитная хрустящая корочка фармерского хлеба, уселись у дверей караулить.

Зверек грыз лакомство, а Белка принялась набивать патронами магазин. Некоторое время Книжник рассматривал ее, а потом спохватился – неудобно же так откровенно пялиться на герлу, отвел взгляд, потом снова глянул исподтишка.

Свет от горящих лучин падал мягкий, казалось, что он разгладил даже острые черты лица девушки. Ну, если не разгладил, то смягчил. Книжник подумал, что будь она немного полнее, то была бы настоящей красавицей, даже с остриженными волосами. А если бы вместо неровно обскубанных волос отросли достаточно длинные… Впрочем, она и сейчас была симпатичной, хоть и походила больше на тина, а не на герлу.