Лучший возраст для смерти

Ты сильный чел, Вождь и все такое, я так рад, что ты мой бро… Но нельзя, бл…ь, быть таким тупым. Ты убьешь их всех потом…

– Я уже понял… – отозвался Свин мрачно. – Ладно, командуй. Но так, чтобы они, – Свин едва заметно повел массивным подбородком в сторону челов-охотников, – не видели.

– Годится, бро… Ты – самый могучий! – развел руками Бегун.

Глаза его чуть сощурились, что должно было означать благожелательность и улыбку.

Облом просто ухмыльнулся.

– Шустрый, – вполголоса позвал Бегун.

От группы челов отделился тот, кого называли Шустрым – сухой, долговязый парень с густыми черными волосами, забранными в хвост.

– Живите вечно, Вожди!

– И ты живи вечно, бро…

– Что думаешь?

Бегун кивнул в сторону ивы.

– Двое поднимались, потом сошли. Есть следы веревок на коре.

– Что-то опускали вниз?

– Да.

– Куда ушли?

– Пока не знаю, Бегун. Я отправил Кислого и Пулю искать следы.

– Они могут все еще быть наверху?

Чел хмыкнул.

– Ты бы стал дожидаться нашего прихода, Бегун?

– Я бы не стал.

– Хорошо, вождь.

Шустрый повернулся, чтобы уйти, но Бегун придержал его за плечо.

– Послушай, бро, не ходи туда сам. Не надо. Пошли туда самого медленного…

– Хорошо, Вождь…

Но Бегун не снял руку с плеча Шустрого.

– Или самого глупого…

– Хорошо, вождь.

– Или самого непослушного, – сказал Бегун, не ослабляя хватки. – Того, кто тебе не нужен. Вчера погиб Нога, бро…

– Я знаю.

– Мы все скорбим, Шустрый, но Закон есть Закон.

– Да, Бегун.

– Хорошо. Иди.

Шустрый бегом вернулся к челам – их было пятнадцать, вызвавшихся идти добровольно. Взять с собой больше Вожди не решились, чтобы не оставить племя беззащитным. Вскоре от отряда охотников отделился невысокий коренастый чел и начал взбираться на ветлу.

– Он выбрал Грустного, – сказал Бегун, обращаясь к Вождям. – Неплохой выбор. Он не дурак, этот Шустрый…

Грустный быстро взлетел по стволу до того места, где от него расходились толстые ветви кроны, и исчез из виду.

Еще через минуту он со всеми предосторожностями приподнял крышку люка, ведущего в дом Белки, стволом автомата и в образовавшуюся неширокую щель оглядел внутренности «гнезда». Он не мог видеть зеленый гнутый брусок «клеймора», прикрепленного прямо над проемом к потолку, а вокруг люка все было чисто. И тогда Грустный открыл крышку…

Резкий и громкий хлопок разорвал утреннюю тишину.