Левый берег Стикса

На одной шестой части света этих царьков было, как тараканов на коммунальной кухне, и у каждого такого царька – в кармане, в ящике письменного стола, под стопкой накрахмаленных простыней в шкафу, в сейфе кабинета – лежала маленькая красная книжечка, членский билет КПСС.

В той же КПСС были миллионы тех, кого они называли «наш народ», – шахтеров, металлургов, инженеров, колхозников. И они хранили у сердца, как их и учили, заветный партбилет. Однако его наличие для получения власти было необходимым, но не достаточным условием.

Именно они, простые коммунисты, составляли платформу, на которой возлежал коммунистический монстр. Их взносы, их рабский труд кровью текли в его жилах. Они были компостом, на котором всходили ростки коммунистической аристократии. Остальные жители счастливой страны не годились даже на компост.

Это было гениальным методом подчинения – без членства в самой великой на свете партии никто не мог занять руководящий пост, а заняв его, уже с билетом в кармане, был подконтролен ближайшему «царьку» и всем, кто стоял над ним.

Коммунистов не судили. Предварительно, зачастую без всякой причины (это, правда, выяснялось впоследствии), столь дорогой пролетарскому сердцу кусочек красного дерматина отбирался, и самый справедливый в мире суд приговаривал к различным срокам заключения не коммуниста Петрова, а просто Петрова, не коммуниста Иванова, а просто Иванова. Товарищи по партии всегда разбирались в его вражеской сути раньше, чем следственные органы.

Для вступления в передовой отряд рабочего класса требовали рекомендаций от двух других членов ленинской гвардии, чтобы было с кого спросить в случае чего, и установили негласные квоты – по социальному и национальному признаку. На четырех рабочих – один представитель «гнилой» интеллигенции, евреев – как можно меньше, но без дискриминации, в каждой ячейке нужен «свой еврей». Вопрос о цыганах на повестке дня не стоял, а малые народы Севера – те просто гордо спивались под неусыпной заботой партийных организаций оленеводческих колхозов.

Искусство – живопись, музыка, кино и театр – должно было быть и было партийным. Телевидение и газеты – рупором партии. Страна неуклюже ворочалась под кумачовой коростой. Бездетный уродец-головастик, друг детей, создатель общества чистых тарелок стал общим дедушкой Лениным. Фискал Павлик Морозов – пионером-героем. Черное стало белым, белое – черным.