Левый берег Стикса

И в тот же год Костя уехал из родного города, подальше от портвейна и самодельных ножей из рельсовой стали с наборными ручками из цветного плексигласа – поступать в техникум на экономическое отделение. Через год он стал комсоргом отделения, а еще через год – комсоргом техникума, отличником и капитаном сборной по футболу. При всем этом он был далеко не паинькой – сказывалась дворовая школа – и в случае чего мог постоять за себя с решительностью и жестокостью, усвоенной от шпаны.

Как ни странно, всех своих успехов он достигал с одной целью – не скучать.

Бездельничать и напиваться ему было скучно. Каждую свободную минуту он хотел занять чем-то полезным для себя. Читал запоем, все, что попадалось под руку, изучал иностранные языки, стенографию, неизвестно зачем получил дипломы сварщика, оператора станков с ЧПУ и кучу других бумажек, которые теперь ненужные лежали в пакете с документами в их городской квартире.

Чтобы избавиться от сильного украинского акцента в речи, он посещал курсы при филфаке университета и к моменту окончания техникума говорил не хуже диктора центрального телевидения.

Красный диплом техникума, комсомольская работа и пролетарское происхождение помогли ему поступить на экономику в университет, хотя по матери он был еврей, о чем всегда без стеснения писал в анкете. Наверно, от матери он и унаследовал густые темные волосы, тонкий нос с нервными тонкими крыльями ноздрей и необычного разреза карие глаза с длинными черными ресницами.

Лицом он больше походил на отца, фотографии которого Диана видела, когда приезжала к свекрови. Те же резко очерченные, высокие татарские скулы, тяжелый подбородок, плотно сжатый рот. На фотокарточках покойный свекор никогда не улыбался и производил впечатление крайне сурового человека. Но в один из приездов Костина, тогда еще живая мама сказала ей тихонько, когда они оказались вдвоем на трехметровой кухне ее квартирки:

– Он тоби так улыбается. На батю своего так схожий, батя точно так улыбався.

И столько нежности, столько сокровенных теплых воспоминаний было в этом голосе, особенно в этом южном «улыбався», что Диана, несмотря на молодость, сообразила, что, может, и не все в жизни ее свекрови было гладко (отец Кости, Николай Петрович, был человеком с непростой судьбой и непростым характером), но мужа своего, умершего много лет назад, Светлана Иосифовна любила, а может, и по сию пору любит как живого. И он ее любил.