Левый берег Стикса

– Милый мой, – сказала она так, как могла бы сказать мать своему ребенку, и осторожно, словно боясь обжечься, коснулась его гладко выбритой щеки. – Милый ты мой, – она впервые назвала его так, – неужели ты совсем-совсем один?

* * *

– Слушаю вас, Диана Сергеевна.

Сама вежливость. Еще бы встал и шаркнул ножкой. Просто невозможно поверить, что он не просто гость.

– Есть некоторые сложности, Лукьяненко, – сказала Диана. – Мне нужно позвонить матери, предупредить. Дело в том, что мы с детьми должны сегодня вечером у них ужинать.

– Понимаю вас, – сказал он с той же нейтральной улыбкой дворецкого. – Плохо, когда родители волнуются, но, уверяю, что вашим это не грозит. Им еще утром звонили из банка и предупредили, что вы с Константином Николаевичем и детьми до среды улетели в Германию, а сами не позвонили, так как телефон на даче сломан, а домой вы вернулись после двенадцати ночи. Вы на каникулах, Диана Сергеевна, и до утра четверга можете ни о чем не волноваться.

Она права. Ну зачем же она догадалась? У Дианы хватило выдержки не упасть в обморок, хотя на мгновение перед глазами все поплыло, и мир перестал быть реальным. Она села, чувствуя, как каменеют мышцы лица, и машинально нащупав на столике сигареты, закурила от услужливо протянутой Лукьяненко зажигалки.

– И кто же звонил моей матери? Вы?

– Нет, Галина Яковлевна…

Галя была Костиной секретаршей еще с обкома комсомола. Неужели и она?

– А кто просил ее?

– Ей звонил из Германии наш сотрудник, который теперь сопровождает вашего мужа.

Да, похоже, все становилось на свои места. Вымысел становился явью, сказка – былью. Лукьяненко смотрел на нее даже с некоторым любопытством, как натуралист на диковинную бабочку, приколотую булавкой к картонному листу. Бабочка еще шевелит крыльями? Ну что ж… Это ненадолго.

– Так что звонить никуда не нужно, Диана Сергеевна. Отдыхайте, занимайтесь с детьми. Если вам не трудно, сделайте для нас чай и бутерброды, ничего больше!

«Вот был бы стрихнин», – мелькнуло у Дианы.

– Надеюсь, что мы вас не сильно беспокоим как хозяйку. Поверьте, очень скоро это закончится, к обоюдному удовольствию, разумеется, и вы меня никогда больше не увидите, это я вам обещаю.

Говорит-то как вылитый пастор на проповеди.

– Не стройте себе иллюзий, Лукьяненко, – сказала Диана. – Я все равно ни на секунду не верю в вашу интеллигентность.