Левый берег Стикса

 – Циничный, двуличный… Что там еще у нас есть? Ага… Развратный, подойдет?

– Не знаю. Ты меня за коленки не хватал.

– Тогда снимается с повестки дня. Я и так уже сосредоточил в себе все самое плохое. И вот эта квинтэссенция зла весь вечер унижает тебя, заставляет чувствовать себя неизвестно кем, цедит через нижнюю губу оскорбительные фразы, окидывает тебя оценивающим, недовольным взглядом… Так?

– Не так.

– Ну так открой мне тайну, Ди, чем же я тебя так раздражал? Впрочем, это уже неважно. Пусть сия тайна останется покрытой мраком.

Давай договоримся, если я буду вести себя вызывающе, ты мне об этом скажешь. Открыто скажешь. Так, мол, и так, товарищ Краснов, вы последний мерзавец…

– Я действительно не знаю…

– Что ты не знаешь?

– Чем ты меня раздражал. Они помолчали.

– Самое интересное, – сказал он наконец, – что ты, пожалуй, действительно этого не знаешь. Но мне очень жаль, что у нас с тобой получился неудачный вечер. Может быть, попробуем еще? Вторая попытка, мадемуазель?

Вторая попытка была удачнее.

Вначале Диана чувствовала себя неуютно, но это прошло. Он был действительно хорошим собеседником. Его умение слушать вызывало на откровенность, и Диана незаметно для себя от общих тем перешла к тому, что действительно было ей интересно.

Их отношения, внешне лишенные признаков эротизма и сексуальности, были наэлектризованы взаимным доверием и открытостью до той степени, которой невозможно добиться с помощью поцелуев и прикосновений. Это было то, что вполне можно было назвать настоящими интимными отношениями, если бы кому-нибудь пришло в голову, что такое возможно и без телесных контактов.

– Ты знаешь, – сказал он спустя две недели после начала их каждодневных встреч, – я и не подозревал, что смогу быть настолько откровенным с тобой. Это напоминает мне стриптиз на площади Ленина во время первомайской демонстрации. Еще чуть-чуть, и я смогу рассказать тебе, как пачкал штанишки в возрасте семи месяцев.

– Тебя это пугает? – спросила Диана. – Мне кажется, это для нас уже пройденный этап.

– Меня пугает другое, – ответил Костя. – Я не знаю… Нет. Я просто отказываюсь понимать, как я мог обходиться без тебя раньше.

Они сидели в небольшом полутемном кафе в Доме ученых, которое пьющие студенты в запале называли баром. Людей в зале почти не было, он заполнялся ближе к девяти, и никто не мешал им быть вдвоем.

– Я начал манкировать своими обязанностями. Если бы я дипломировался сейчас, а не год назад, обязательно засыпался бы.