Дети Капища

И тут же выскочил из-под тяжеленного груза, с грохотом обрушив его на кафельный пол.

– Ты чего, Умка! – прошипел было со сна очнувшийся Блинов и тут же онемел окончательно, увидев белое лицо Сергеева и прилипшую к нему крепче, чем жевательная резинка к брюкам, страшноватую улыбку.

Две кровати, поставленные буквой «Т», поперечина которой упиралась в ванну, а ножка одной стороной в дверь, а второй – в другую кровать, образовали неплохую баррикаду: приоткрыть дверь еще можно, а вот войти было проблемой, решить которую быстро не получилось бы и у Терминатора.

Войти-то было тяжело, но вот стрелять через двери в ванную было легче, чем через входные. Они были более легкими, благо еще, что не филенчатыми – филенка вылетела бы от первого выстрела, и Блинов с Сергеевым оказались бы в роли жестяных зайчиков в тире ДОСААФ.

Блинчик смотрел на Сергеева ошалело, как смотрит на хозяина упавший в воду домашний кот. Он не соображал, что именно произошло, но понимал, что случилось что-то очень плохое.

За дверью затопали.

Сергеев ухватил Блинова за пижаму со сноровкой дзюдоиста, выдернул его из сбруи и вместе с ним рухнул в ванную, накрывая Владимира Анатольевича телом. Гипсовые повязки Блинчика грянули об эмалированный металл, и он заорал, как раненый лось. Было действительно больно, и Сергеев догадывался насколько.

Десятки пуль прошили двери, рикошетируя по умывальной, дробя кафель и пробивая трубы. Со звуком, похожим на щелчок циркового кнута, разлетелся, разбрасывая осколки, унитаз, лопнуло биде. Ударили струи воды, заклубился пар. Рассыпался на мелкие стеклянные брызги, потеряв на лету дверцы, зеркальный умывальный шкафчик.

От прямых попаданий ванна гудела, как колокол. Блинов, придавленный Сергеевым ко дну, ворочаться перестал: только тряс головой, словно извозчичий мерин.

Вызывающе громко залязгали сменяемые убийцами магазины – хотя к этому моменту нагревшиеся глушители уже не полностью скрадывали звук выстрелов, шелест ходящего вдоль затворной рамы затвора был слышнее, чем выхлоп от стрельбы.

Кто-то тяжело, всем телом ударил в дверь – баррикада заскрежетала, но выдержала. Еще удар – опять безрезультатный, и на умывальную комнату снова обрушился свинцовый шквал.