Проклятье из Тридесятого царства

Шаг за шагом, слегка прихрамывая, фигура в черном рассекала туман. Темный силуэт застыл ровно на середине моста. Филипп узнал ее. Она ничуть не изменилась: все такая же тощая, в том же платке, те же седые длинные волосы, свисающие вниз из-под него, длинный крючковатый нос. Старуха смотрела прямо на них. Ее взгляд совершенно ничего не выражал, но вызывал необъяснимое чувство тревоги и дикой тоски. Казалось, она все про тебя знает. И наверное, именно это больше всего и пугало. От волнения ноги стали ватными, дышать было тяжело.

Но Фил надеялся, что это тот самый момент, когда он сможет спросить о том, что столько лет не давало ему покоя, но, заглянув старухе в бездонные темные глаза, пришлось признать: на его вопросы никто отвечать не будет. Сердце сжал страх и разочарование.

Внезапно фигура просто растворилась. Как фантом, как призрак, которого, возможно, никогда и не было.

– Хан, ты тоже это видел?

– Ты про старуху, которая только что исчезла посреди моста? Фух, хорошо, что ты спросил. А то я уж было подумал, что показалось.

– Как думаешь, можно идти?

– Давай прикинем, какие у нас есть варианты… Можем идти, а можем не идти. Я серьезно, – ответил Хан. – Но, если мы не пойдем, то Маша никогда не вернется. Хоть мне она, не особо-то и нравилась, но ты же понимаешь, что мы себе этого не простим.

– Не простим ее смерти?

– Ты в это до сих пор не веришь? – спросил Хан, приподняв одну бровь.

– Понял. Я за то, чтобы идти, – голос Филиппа на этот раз звучал твердо и решительно.

Хан, опустив голову, потупил взгляд.

Нет, он не струсил, он знал, что пойдет. Ему нужно было немного больше времени на то, чтобы вдохнуть поглубже и сделать свой первый шаг на встречу тому, что навсегда изменит его жизнь. Фил же этого жаждал всей душой: перемен.

– Тебе страшно, Хан?

– Немного, а тебе? Это ведь не будет сказка про единорогов, это будет что-то, скорее, про ночной кошмар.

– Кошмар? Знаю, что это такое, ведь я – ребенок из семьи запойных алкашей, ты забыл?

– Аргумент.

Филипп ступил на мост первым, следом за ним пошел Хан. Прогнившие колоды скрипели под ногами, а река – наоборот, будто бы притихла, как и друзья, которые нервно затаили дыхание.

Ступив на землю, усеянную прелыми листьями и хвойными иголками, Фил и Хан с облечением выдохнули, их лица расплылись в блаженных улыбках: пронесло. Но тут же снова сделали глубокий вдох, увидев перед собой то, что было, в общем-то, предсказуемым, но, все равно, неожиданно устрашающим.