Повесть Января

Сам папа в юности неплохо рисовал, но я почему-то ни разу не видел его за мольбертом. Вечерами он смотрел в телевизоре все, что показывали, а выходные проводил в гараже, регулируя клапана и прочие штуки автомобилям соседей.

Я пришел к отцу в кабинет и после обычных церемоний «как дела, как мама; хорошо, как дочка» сказал, что собираюсь на учебу в Москву. Папа сказал, что он против. Добавил, что он уже договорился с кем-то насчет меня, и там уже ждут, когда я приду к ним учиться. Я сказал, что уеду в любом случае, и быстро вышел из кабинета, чтобы не разволноваться у него на глазах.

Разговор с мамой оказался еще интересней. Тут же присутствовала и тетушка Лиля, так что против меня разом выступили объединенные силы сестер. Доводы сыпались на меня один страшнее другого.

«О, ужас, – говорили они и вскидывали руки. – Зачем? Куда? К кому? Папа ведь уже всё устроил! Он договорился! Он поможет! Он поддержит! Зачем тебе мультики? Ты там сопьёшься? Где ты будешь жить? Кто тебя будет кормить?» И так бесконечно, не слушая доводы, повторяя и повторяя одно и то же.

Так что, взбесившись, я хлопнул размашисто дверью и пошел просто в даль… просто подальше от шума.

Не в первый раз уже такая история:

Когда после восьмого класса меня не взяли в девятый, потому что учился плохо и хулиганил, я решил пойти в художественное училище. Лет с одиннадцати я занимался в хорошей художественной студии – ездил на автобусе довольно далеко – минут за сорок.

Туда я пошел следом за двоюродной сестрой.

Там не надо было платить за учебу, но желающих было немало, и для поступления нужно было выдержать конкурс, проводившийся в первое воскресенье каждого сентября. Приемная комиссия вся состояла из учащихся – из детей. Они рассматривали принесенные абитуриентами работы и отбирали в студию тех ребят, которые им нравились. Я готовился целое лето. Подготовил тяжелую папку рисунков. Многое срисовал с почтовых марок – у меня была большая коллекция, начало которой заложил мамин двоюродный брат – мой дядя Гена.

Он не был филателистом, но короткое время работал в милиции. Уличная торговля всегда была вне закона. Неважно даже, кто и чем торговал, милиция гоняла всех. Не знаю конкретных подробностей, но первые три альбома с марками мне принес он. И были они «конфискованные» – странное слово, которого я тогда еще не понимал.

В изо-студию меня приняли.