Запах Серы

Только я сел на крыльцо, смакуя звуки и запахи прохладного утра, как мама уже подъезжала к дому.

– Занесите мой компьютер и принадлежности в дом, – сказала она. Брат все сделал сам.

Я в недоумении качнул головой:

– Компьютер? Только не говори, что будешь работать на дому.

– Я знаю, что мы собирались здесь лишь отдыхать, но, – протянув, сказала она, – Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении.

После плотного обеда мать послала нас в магазин на окраине. Выпросив ключи от машины, мы с ветерком съездили туда, по пути заехав до старых друзей.

Время меняет людей. Это было понятно при встрече с ними. Начинает присутствовать некая не ловкость между разговорами.

Мы приехали, когда солнце перевалило через три четверти неба. Неловкий разговор с как бы другом порядком утомил меня. По этой причине, а может не по этой, я поднялся в свою комнату и лег, чтобы немного вздремнуть.

Брат разбудил меня, когда начало смеркаться.

– Брат, идем со мной, я что-то видел в соседском доме, идем, – подёргивая за воротник рубашки, шёпотом говорил братишка.

– Что? – не успев до конца, проснутся, спрашивал я, – отстань.

– Могу поклясться там, в соседском доме напротив что-то двинулось на втором этаже, – также нервозным шёпотом продолжал трезвонить он.

– Ты что следишь там что ли? – крикнул я.

– Нет, просто заметил, сам того не ведая.

Спустя минут пять этих диалогов, я окончательно проснулся.

– Так ты хочешь пойти в соседский дом и посмотреть что к чему? – спросил я.

– Да! Именно, – вполне предсказуемо ответил он.

– Давай-ка так, – перебил его я, – сам напросился, – я немного подсел ближе и стал говорить на тон тише, – я расскажу тебе местные легенды об этом мрачном месте, а затем ты сам решишь идти ли нам или нет. Но предупреждаю тебя, легенды зарождаются от правды, а правда не всегда бывает приятной, – неожиданно для меня самого, мой голос померк, и стал пригодным для рассказа такого рода историй.

– Существует как минимум дюжина разных россказней и слухов об этом доме, но самая истинная гласит, – начал я:

«В середине XVIII века, так, по крайней мере, поговаривают, в доме напротив жила овдовевшая женщина лет сорока-сорока пяти.

Ее горе было велико. Каким образом она потеряла своего мужа неизвестно, или его забрала какая-то болезнь, или война, в общем, и в целом его никто так и не вспомнил. Утопая в собственных слезах и в унынии, она не могла найти себе покоя. Людям вокруг было абсолютно безразлично.