Возможности любовного романа

Я мог заниматься этим часами: набирать ведерко и постепенно, раз за разом, просеивать песок, пока в нем не останется камушков, комочков и крупных зерен, пока он не станет на ощупь мягким, как самое нежное поглаживание.

– Просеивать песок? – переспросила ты, все еще не отдышавшись, так что желтая кофточка вздымалась на твоей груди. – Ну давай. А это как?

Я показал тебе, как это делается: набираешь лопаткой в одно ведерко песок, потом высыпаешь его потихоньку на ситечко, легонько трясешь – и песок просеивается во второе ведерко.

– Пока не получится гладушечка.

– А что мы с ней будем делать?

Я не знал, что на это ответить, поэтому спросил:

– Ты хочешь набирать песок или просеивать?

– Набирать.

– Вот твоя лопатка, – сказал я, подавая тебе синюю лопатку, которая была поудобнее.

– Ты уже не будешь играть с нами? – подбежав к тебе, спросили девочки.

– Потом, я сейчас делаю гладушечку.

Я был рад, что тебе понравилось. А теперь ты даже повторила мое слово! Я его придумал сам и очень этим гордился. От него мне всегда становилось хорошо, но, когда ты его произнесла, мне стало хорошо как-то по-другому.

– Скажи еще раз.

– Что?

– Скажи “гладушечка”, – потребовал я.

– Гладушечка, гладушечка, гладушечка.

У меня прямо голова закружилась. Мне захотелось тебя поцеловать, но вокруг была куча детей, и я испугался, что кто-то увидит и будет дразниться: “Тили-тили тесто, жених и невеста”.

– Хватит столько? – спросила ты, показав мне ведерко.

– Хватит. А теперь пересыпь чуть-чуть сюда, – попросил я, подставив белое пластмассовое ситечко.

Потом я старательно им потряс, радостно наблюдая, как что-то сыплется в ведерко, а что-то остается в ситечке.

– А это надо выбросить, – сказал я и высыпал сор в угол песочницы.

– Я там вчера видела паука! – взвизгнула ты.

– Ну и что?

– Ты его разбудил. Ненавижу пауков!

Ты вскочила на ноги и отошла немного назад.

– Никуда не уходи, – потребовал я.

– Мне уже надоело, – ответила ты, почесав нос.

– Паука боишься?

– Нет, просто надоело, – упрямо повторила ты. – Мне надо снова поиграть с девочками. Позови меня, когда получится гладушечка.

Ты убежала и никогда больше не вернулась.

Или все-таки вернулась.